– Слышь, чепушило канай от лайбы! – сделав зверскую рожу, произнес чудик, прицеливаясь в Фила из гранатомета, – И волыну с пером на землю бросай! Бросай, говорю, а то вилы тебе, бычара!

Пары разложившегося бензина на Фила все-таки подействовали и смысл сказанных ему слов неуловимо ускользал.

– Я не понял. Чего ты хочешь?

– Не вкуриваешь, муфлон? Или понты готовишь? – продолжал яриться чудик.

Фил уже был готов сознаться, что если он и вкуривает, то не до конца, но в этот момент к ним подошел Буран с полной канистрой в руках.

– О! Гости у нас? Ну, здорово! – поприветствовал чудика Буран, не подозревая о его скверном характере.

– Ты у него валетом ходишь, впрячься решил? – нахмурил брови чудик.

– Это он о чем? – поинтересовался Буран у Фила.

Наемник пожал плечами.

– Не знаю. Мне бы понять на каком языке он разговаривает.

– Э, козлы безрогие! Будите бабушку лохматить, сейчас шмальну и зажмуритесь, – чудик начал заметно нервничать.

Буран, не обращая ни малейшего внимания, на психически неуравновешенное состояние чудика, подошел к нему ближе и пригляделся к гранатомету на его плече.

– Дурилка, ты, во-первых свое ружьишко на боевой взвод не поставил. А во-вторых, у тебя там термобарический заряд. Выстрелишь и кранты всему живому в радиусе ста метров. А у меня еще и канистра с собой. Заполыхаем все как свечки.

Пока чудик со смятением осматривал трубу гранатомета, Буран скинул с плеча штуцер и направил его ствол чудику прямо в лоб, Фил тоже достал свой пистолет.

– Ставь трубу на землю, снимай с себя броню, выворачивай карманы, – скомандовал Буран.

Тот бросил гранатомет, скинул шлем, а потом сел и разрыдался. Когда Фил и Буран смогли чудика успокоить, он поведал им историю полную грусти и печали. Чудика звали Гаврик, и он обитал в Улье уже больше года. Как и все новички, он прошел через сумасшествие первых недель, потом прибился к компании трейсеров и осел в одном стабе. Душевного спокойствия Гаврику это не принесло, наоборот он все больше и больше приходил в уныние от грубости и жестокости, происходящей вокруг. В своем мире Гаврик был актером небольшого театра и стоит ли говорить, что психика у него была наинежнейшая? А тут Улей со своими суровыми законами. Гаврик впадал то в апатию, то в депрессию, пока совершенно случайно не нашел для себя землю обетованную – старую заброшенную шахту в ущелье меж двух холмов. Место оказалось глухим, вдали от часто обновляемых кластеров и зараженных. Гаврик там поселился в полном одиночестве, постепенно обставив свой быт в стиле прованс и попивая каждый вечер кофе с круассанами, а по выходным позволяя себе мечтания и бутылочку красного полусладкого. За споранами он ходил в обновляющуюся деревеньку, где с помощью ловушек и капканов добывал низших споровиков и потрошил их, рыдая над каждым зараженным.

– Чет я как-то неправильно живу, – прервал рассказ Гаврика Буран, – и чего тебе на месте не сиделось? Куда понесло из своей идиллии?

Гаврик тяжело вздохнул и с укором посмотрел на небо, посылающее на его долю испытание за испытанием.

– Я сегодня возвращался в себе после охоты и увидел, что мое ущелье оккупировали чужаки. Очень враждебные! Расставили машины кругом, фургоны такие большие и караулят.

– А чего не подошел и не узнал, что за нелегкая их в это ущелье принесла? С гранатометом и наездами. Кстати, ты чего так странно говорил, когда к нам подвалил? – спросил Фил.

– Думал, я так круче выгляжу, – опустил голову Гаврик, – я долго бежал, потом очнулся, места незнакомые. Что делать? Куда податься? Смотрю, этот с машиной ковыряется. Ну и решил у вас джип и припасы позаимствовать.

– Ну да, ну да. Плохой ты актер, Гаврик. Такими наездами только пацанов на скамейке пугать можно, – рассмеялся Буран, – так чего с пришельцами знакомиться не пошел?

– Страшно стало. Я как перевернутый крест посреди их лагеря увидел, так и драпанул.

– Крест!? Это что, килдинги были? – удивился Буран.

– Ага, – шмыгнул носом Гаврик.

– Погодите, – вклинился в разговор Фил, – кто такие килдинги и почему Гаврик до сих пор заикается, когда про крест рассказывает?

– Мерзкие люди. Секта. Устраивают дикие обряды и жертвоприношения. Считают себя порождением Улья, – пояснил Буран.

– Как Сыны Улья?

– Нет, совсем ничего похожего. У Сынов в голове тараканы конечно крупные бегают, но они людей стараются не трогать. Живут обособлено, в стабы стараются не лезть. А килдинги наоборот любят в стабы заявляться, правда, после них одни пепелища остаются.

– Вот-вот, – подал голос Гаврик, – эти, которые у меня в ущелье засели, себе уже жертв приволокли. Подъехали на черном джипе и из багажника выгрузили двух по рукам и ногам связанных. Парня и девчонку. Не стал я смотреть, как их кончать будут и как рванул…

В голове Фила разорвалась бомба – неужели очередную подставу Улей подкинул?

– Девчонка черненькая такая? Худенькая?

– Вроде да, – пожал плечами Гаврик.

Фил подбежал к своему рюкзаку, вытащил навигатор, включил его и указал рукой примерное направление на маркер Кадета.

– Там твое ущелье находится?

Гаврик долго крутил головой, а потом неуверенно ответил:

– Кажется да.

У Фила опустились руки, и он обреченно переглянулся с Бураном.

– Эти твои килдинги, они хорошо стреляют? – ради порядка поинтересовался Фил.

– Отличные бойцы, фанатики, – буркнул Буран.

Они оба посмотрели на Гарика, тот медленно побледнел.

– Мужики, вы чего? Туда собрались? Я с вами ни за что не поеду.

Машину с горем пополам завели, Гаврика не смотря на горячие протесты, усадили за руль. Фил и Буран предпочли держать руки свободными. Гаврик сначала ехал, еле касаясь педали газа и сваливая вину за никакую скорость на дряхлость машины и отвратительный бензин. Буран намекнул, что раз машина ехать не желает, то ее необходимо срочно облегчить. Высадив Гарика и привязав его к дереву, дабы он не бежал за ними с воплями «спасите, помогите». И о чудо – в старенькую машину вселилась молодость и исключительная резвость и она начала бодренько пожирать километры.

Уже почти стемнело, когда на обочине дороге замаячил призывно размахивающий руками силуэт. В ногах у него, скрючившись на асфальте, лежал еще один человек.

– Проезжаем мимо, – сквозь зубы пробормотал Фил, – у нас своих забот не разгрести.

Гаврик прищурившись, разглядывал голосующего человека.

– Да это же он! – воскликнул Гаврик.

– Кто? – не понял Фил.

– Один из килдингов! Который девушку с парнем в лагерь привез! – засуетился за рулем Гаврик.

– Да тихо ты, перестань метаться, – Буран перегнулся через сиденье и достал из багажника пустую канистру, – прижмись к ним, поворотник включи, как будто останавливаешься, но не притормаживай.

– Но… – запереживал Гаврик.

– Делай! – чуть ли не хором прикрикнули на него Фил с трейсером.

Когда их машина подъезжала к мнимым потерпевшим, Фил схватился за руль и дернул его вправо. Одновременно с этим Буран высунулся в окно и от всей души врезал канистрой голосующему. Череп килдинга громко хрустнул – скорость машины, помноженная на молодецкий замах Бурана не оставили ему ни одного шанса дожить до спокойной старости. Машина подпрыгнула сначала на одном колесе, потом на втором, как будто проехала по высокой кочке. Когда до Гаврика дошло, что этой самой кочкой был лежащий на дороге второй килдинг, его психика не выдержала, он запаниковал и резко крутанул руль влево. И вовремя – на дорогу с противоположной стороны выбежал третий килдинг с автоматом. Панический маневр Гарика привел к тому, что килдинг оказался на капоте их старенького джипа. То обстоятельство, что он только что сшиб человека, перепугало Гаврика окончательно, он вжал пол в газ, хаотично вертя рулем. Эти дикие выкрутасы закончились тем, чтобы джип слетел в дроги и врезался в дерево, спрессовывая килдинга между его стволом и своим бампером. Килдинг дернулся и затих, из-под капота повалил пар. Буран несколько секунд ошарашенно переводил взгляд с расположившегося на капоте килдинга на притихшего Гаврика.