— Добро пожаловать, дорогая племянница, как доехала? — широко улыбнулся, идя ей навстречу, крепкий мужчина средних лет, но девушка ни на гран не верила этому человеку.

У этого на поясе и на шее, запрятанные под роскошную, расшитую золотом и камнями куртку, жарко сияли таинственные артефакты. Лишь пару раз Алильене довелось видеть вещицы такой мощи, но еще никогда она не имела возможности помериться с ними силой. Впрочем, особой неожиданностью эти амулеты для Лил не стали, за шесть дней пути она успела обдумать десятки разных вариантов уничтожения барона, не забывая напоминать себе, что занимается этим далеко не первая. И не могла не догадываться о том, как надежно должен быть защищен проклятый дядюшка, раз удача до сих пор не улыбнулась никому из искусников.

— Спасибо, — безразлично буркнула магиня, не желая ни кривить душой, ни выдавать своих истинных чувств.

Впрочем, задавать какие-либо вопросы она тоже не собиралась, точно зная: проклятый дядюшка обязательно назначит за ответы на них свою цену, и малой она не будет.

— А тебя ждут, — одарил ее Корди новой улыбкой. — Выбирай, идешь умываться или в столовую?

— Все равно, — равнодушно пожала плечами Лил.

Ей и в самом деле было сейчас безразлично, когда именно встретиться с матерью и Ленсом. Вряд ли удастся выбраться отсюда в первый же день, значит, успеют еще наговориться.

Однако именно говорить, а не болтать бессмысленную чепуху она будет только с братом, и то на особом языке. Хотя и не порицает мать, догадываясь, как измучила ту жизнь вдали от детей, утомили бесплодные гадания бессонными ночами об их судьбе и мерещащиеся ужасы. Однако отныне Лил больше никогда не доверит маменьке ни одной своей тайны и не посвятит ее ни в один замысел.

— Тогда иди переодевайся, — с очередной широкой улыбкой предложил Корди, и откровенно разглядывающая его девушка заметила мимолетно промелькнувшее на пухлых губах ехидство.

— Куда?

— Салита проводит, это твоя старшая служанка. А есть еще три младшие, но если не будет хватать, скажи Салите. Она приведет столько, сколько нужно.

«Если вздумаю играть в прятки или водить хороводы — обязательно скажу», — хотелось съязвить Алильене, но она лишь едва заметно кивнула и направилась вслед за заискивающе кланяющейся женщиной.

Покои оказались на первом этаже, три просторные комнаты и купальня с мраморным бассейном. Вместо окон в ней была застекленная стена, и Лил немедленно отодвинула длинные шелковые занавеси, затканные золотыми цветами, беззастенчиво проверяя, нет ли в ней оконных створок. Вместе них обнаружилась выходящая в сад застекленная же дверь, на миг удивившая девушку, но она тут же хмуро усмехнулась собственной наивности. Наверняка этот сад защищен не слабее, чем дядюшкина сокровищница.

Магиня подошла к бассейну и принялась раздеваться, небрежно бросая вещи прямо на выложенный бледно-зеленым малахитом пол. Вряд ли служанки не получили насчет них никакого приказа. А ценные вещички, возвращенные девушке Хадиной и хранившиеся в потайных карманах, Алильена тщательно перебрала во время пути. Цепочки и браслеты надела на запястья, а крохотные фиалы и небольшие украшения с камнями сложила в маленькую походную серебряную пудреницу, защитила от чужих прикосновений и повесила на шею, в пару к единственному оставшемуся у нее защитному амулету. Всю остальную защиту она уже давно, еще в убежище, заменила на надежные, самолично изобретенные заклинания. Незачем таскать на руках и шее щиты, которые могут храниться на коже и раствориться в крови.

Пока, наслаждаясь относительной свободой, Лил плавала в теплой воде, служанки, опасливо поглядывая на новую хозяйку, торопливо утащили ее вещи и принесли ворох роскошных нарядов самых разнообразных цветов. Разложили по кушеткам и креслам, развесили по стенам и манекенам. И, искоса ожидающе поглядывая на Алильену, встали в сторонке.

— Мы поможем вам одеться, — с заискивающей улыбкой предложила Салита, едва новая госпожа соизволила вылезти из бассейна.

— Я пока сама могу, — отмахнулась Лил и тут же замерла, обнаружив, что ее новые служанки больше не стоят перед ней, а ничком валяются у ног:

— Пощадите, нас накажут, если вы будете делать нашу работу! Мы и так не помогали вам мыть волосы!..

— Потому что у меня их почти нет, — пренебрежительно фыркнула магиня, пробираясь между женскими телами к одежде. — А наказать не успеют. Я отказываюсь от слуг. Не от вас, а от слуг вообще.

— Но нас за это выпорют, — заплакала одна из служанок.

— Ну тогда одевайте меня, — процедила девушка, начиная понимать, что попала в ловушку, ловко поставленную хитрым дядюшкой, не забывшим закрыть все самые простые выходы из нее.

Но и Лил пока не сдалась и немного позже постарается придумать способ избавиться от петли на шее, которой станет ее собственная жалость к этим несчастным женщинам. Хотя вряд ли все они простые служанки, ведь не может быть, чтобы хитроумный Корди не разбавил их шпионками и доносчицами?

А девушки тем временем сноровисто натягивали на Лил нижние юбки и сорочки, застегивали крючки и завязывали шнурки. Но когда одна из них притащила атласный корсет, топорщившийся накрахмаленным кружевом и плотными вшитыми вставками, призванными сделать плоским любой живот, магиня молча показала служанкам неприличный жест:

— Мне все равно, убьют вас или нет, но эту штуку я чтобы здесь больше никогда не видела. И давайте уже платье.

Роскошное лавандовое платье из мягкого, струящегося шелка легко скользнуло сверху, обдало прохладой и запахом герани, которую обычно раскладывали по шкафам, чтобы избавиться от моли. Какая-то смутная мысль встревожила магиню, но понять, в чем дело, она не успела. Внезапно сильный рывок обжег шею резкой болью, и одновременно раздался грохот и громкий, полный муки крик.

Алильена метнулась в сторону, запоздало сообразив, что ее никто уже не держит, торопливо натянула одеяние до конца и поспешила отыскать взглядом служанок. Все они теснились у двери, вжав головы в плечи и прикрываясь руками. Только одна, совершенно неприметная с виду шпионка каталась по полу меж рассыпанных с перевернутого столика пудрениц и гребней, баюкая прижатую к груди обожженную руку.

Жалеть ее Лил и не подумала. Застегивая по пути крючки, стягивающие платье на талии, прошла к строю туфель, выбрала самые мягкие и удобные и неторопливо обулась. Оглянулась на зеркало и довольно усмехнулась: лавандовый цвет стремительно темнел, превращаясь в непроглядно-черный.

Увидев это превращение, служанки снова застонали, но ничем им помочь Алильена не могла, даже если бы и захотела. Для того чтобы снять звание раба, нужны особые амулеты и присутствие не менее трех свободных искусников. Но в первую очередь — собственное желание, а вот его у Алильены как раз и не имелось. Для чего ей свобода, если Ленс останется сидеть в этой роскошной клетке?

Наступив на горло собственной совести, Лил прошла мимо служанок с самым равнодушным видом, пусть привыкают, что слезами и жалобами из нее ничего не выдавишь. В конце концов, она теперь такая же рабыня, и если они уже смирились со всеми тяготами своего положения, то ей это еще предстоит, и сначала придется выдержать все те испытания, какие приготовил для нее проклятый дядюшка.

Салита догнала новую хозяйку уже у выхода из комнат, забежала вперед, распахивая створки, и пошла чуть сбоку, показывая дорогу, а заодно и собственное недовольство, скользившее в нарочито обиженном взгляде и изгибе поджатых губ. Даже не догадываясь, как мало сейчас волновали Алильену ее притворные гримаски.

Столовая тоже располагалась на первом этаже, только в другом крыле. Широченные двустворчатые двери выглядели накрахмаленным кружевом, так тонка и ажурна была резьба мастеров. В промежутках между узорами поблескивало разноцветье огоньков, и только подойдя ближе, Лил поняла, что это не стекла, а напоенные энергией драгоценные камни. Слуга, одетый в форму фисташкового цвета, поклонился Лил почти в пояс и услужливо распахнул перед ней обе створки дверей.