могу слышать чувства людей… но про это говорить нельзя.

— Ну и помалкивай. Никому больше не выдавай своих тайн, нам разные люди могут встретиться. Нужно будет придумать тебе способность попроще, я по дороге прикину и скажу.

Мальчишка согласно закивал и совсем не по-детски облегченно вздохнул, а идя назад, превратился в совершенно обычного подростка. Подпрыгивал, доставая уцелевшие шишки, собирал под кустами первоцветы и ландыши и пытался поймать первую стрекозу.

А когда они почти дошли до ели, приостановился и серьезно сказал Инквару:

— Я буду звать тебя «отец». Своего папу я так никогда не называл.

— Это ненадолго, — тихо пообещал искусник. — Только пока не станет понятно, где для вас безопаснее. Ты же мужчина, должен понимать: неспроста мать отправила вас к Парвену.

— Это папа нас отправил, — внезапно горестно шмыгнул носом Ленс. — Сам одел и сам отвез. Обещал зимой вернуться…

— Не всегда получается так, как мы планируем, — поторопился успокоить его Инквар, чувствуя, как сдавливает сердце тяжелая, холодная лапа предчувствия. — Я вот тоже должен быть сейчас в совершенно другом месте. Не переживай, он найдется. Я сам этим займусь. А в ту деревню пошлю надежного человека… есть у меня такой.

— Дайг? — шепнул мальчишка и тревожно глянул в сторону елки.

— Сам его опознал? — нахмурился Инквар. — По каким приметам?

— Лил узнала… по рукам, — виновато заглянул в глаза искусника Ленс. — У него один ноготь кривой.

— Вот как, — изумленно приподнял бровь Инквар, оказывается, девчонка при всей своей кажущейся безалаберности замечает особые приметы спутников. Подтолкнул Ленса к ели и серьезно поблагодарил: — Спасибо, но больше никому этого не говори.

Однако Дайга он все же предупредит и заодно запомнит на будущее про необычайную приметливость горбуньи.

До небольшого поселка, живущего, как мельком пояснил Дайг, в основном пасеками и скотоводством, они добрались незадолго до заката.

Въехали во двор крайнего дома, огороженного высоким забором из жердей, плотно перевитых хмелем, но из повозки вылезать не стали. По пути Инквар с Дайгом решили переменить первоначальный план: хоть травницы и надежные люди, но сбрасывать со счетов внимательность соседей не стоит. И раз никогда раньше не останавливалась здесь тележка травниц дольше, чем требуется, чтобы переменить лошадей и оставить часть трав, то не нужно и сегодня изменять заведенному правилу.

Несколько женщин, выскочивших из дома навстречу Дайгу, понятливо кивнули в ответ на его объяснения и молча принялись за дело. Перетаскали в дом травы и бутыли с настоями, незаметно поставили взамен корзину с едой и открыли воротца. Дайг за это время успел запрячь свежих лошадей и устроиться на своей скамеечке.

После того как поселок остался позади, Инквар поменялся с ним местами, благо дорога отсюда к нижним деревням была хорошо накатанной и заблудиться ему не грозило. А еще через полчаса они устроили привал на обед, заехав по каменистому берегу речушки в густой орешник.

— Можем заночевать тут, — небрежно предложил кучер, помогая Инквару разложить на скатерке выданную травницами снедь, — а выехать затемно, а можем ехать до Торжков. По пути будет еще одна деревушка, но они ночами чужих не пускают. Можно сдохнуть у ворот, не откроют, напуганы оборотнем.

— Откуда они взяли оборотня? — нахмурился Инквар.

Оборотнями народ называл совершенно различных существ, и никакого отношения к сказочным чудовищам эти бедолаги не имели. Звездопадная ночь сказалась и на зверях: у тех, которые тысячелетиями живут рядом с людьми, особенно у собак, кошек и лошадей, начали рождаться необычайно смышленые детеныши. Однако выживали из них очень немногие. Селяне, напуганные невиданными способностями простых Мурок и Шариков, уничтожали их, едва заподозрив неладное.

Вторым видом оборотней были одаренные дети, по какому-то несчастному случаю оставшиеся сиротами или попавшие в бедственное положение. От голода, холода и побоев они начинали отращивать на себе шерсть, а заодно и клыки с когтями. Такое происходило чрезвычайно редко, но слухов каждый раз поднимало намного больше, чем свадьба одного из баронов. И не только слухов, но и охотников на диковинку. Причем самых разных сословий. Поймать несчастного оборотня пытались ночники и баронские ловцы, стражники градоначальников и сами одаренные. Инквар тоже хотел бы найти бедолагу, но только затем, чтобы попробовать вернуть ему человеческий вид, однако прекрасно понимал, что сегодня у него не будет на это ни времени, ни возможности. Волновало его совершенно другое. Не хотелось бы встретиться ночью с толпой ночников или вольных охотников, народ они отчаянный и никакими особыми правилами не отягощенный.

— Сами вырастили, — хмуро вздохнул Дайг и пояснил: — Но с конца осени о нем ничего не слышно. Говорят, будто ушел на юг, но я не верю. Не было там ни одного случая, он ведь не невидимка. Обязательно бы кого-нибудь обокрал или напугал. Поэтому охотников уже нет, хотя живет в деревне пара подозрительных новичков. Думаю, ради них селяне и устраивают это представление с запиранием ворот. Но нам оно даже на руку, проедем мимо и никому не попадем на глаза.

— Тогда едем сейчас, — решил Инквар, — а ты постарайся поспать. Ночью мне одному в незнакомом месте за всем не уследить.

— Я хорошо выспалась, — небрежно сообщила Лил, и лица обоих мужчин разом стали кислыми, словно они хлебнули по ошибке сладкого отвара вместо вина.

— Пообещай, — твердо сказал Инквар горбунье, прощаясь в душе с мечтами о безмятежном путешествии, — ничего не предпринимать и ни в какие разговоры не соваться.

— А в драки? — язвительно прищурилась она.

— В драки и бои — тем более, — сурово добавил Дайг, разделив с напарником полыхнувшую в глазах спутницы ярость.

Горбунья резко откинулась на борт тележки, явно пытаясь принять позу оскорбленной гордости, но с ее нынешней фигурой эта попытка выглядела более чем жалкой, хотя сама Лил об этом пока не догадывалась. Желчно глядя на спутников, девчонка нарочно затягивала паузу, определенно готовя какое-то ядовитое замечание, но ей помешал Ленс.

— А я ночью все вижу, — тихо сознался он, и его сестра даже поперхнулась от возмущения неожиданной откровенностью мальчугана.

— Я знаю, — мягко кивнул ему искусник. — И Лил тоже видит. А мы с Пико пьем зелье, поэтому слепых среди нас не будет.

Он старательно уводил разговор от возможности ночного боя,