девчонка.

Потрясение искусника было так велико, что он едва не выдал себя изумленным свистом. Тот неизвестный зачарованный предмет, который он считал безвозвратно потерянным под оставшимся невесть где кустиком, снова выдавал свою хозяйку ярким, ровным сиянием.

Но как такое может быть? В голове Инквара лихорадочно заметались самые невероятные предположения. Допустим, девчонка очень хорошо укрыла ценную вещицу, на самом деле это не так уж сложно. Достаточно пришить к изнанке одежды потайной карман где-нибудь в совершенно немыслимом месте. Но где бы он ни был спрятан, заключенную в него энергию скрыть от амулета Инквара невозможно. Однако всего сутки назад этот артефакт ничего у рыжей не нашел.

Такое тоже вполне возможно, если амулет был ею использован и истратил весь запас энергии.

Но в таком случае сейчас он никак не должен был бы светиться, а непонятный артефакт снова виден!

Следовательно, происходит нечто, чему Инквар пока не имеет разумного объяснения и с чем он до сих пор не сталкивался. И в этом тоже нет ничего удивительного. После ночи волшебного звездопада странности расходятся по миру, как круги по воде, и эти волны вовсе не затухают, а как раз наоборот, становятся все заметнее.

Инквару очень хотелось расспросить девчонку об удивительном амулете, уговорить показать его или даже позволить подержать в руках, но сейчас на это катастрофически не хватало времени. Если ночники и впрямь везут пленников в Горт или еще куда-то, то спасатели должны поторопиться, чтобы заранее оказаться возле того места, где через пару десятков минут будет проезжать их обоз.

Нехотя спрятав амулет, искусник вылез из кустов и обнаружил только подопечную, хмуро сидевшую возле разложенной на куске полотна еды. Телохранителя нигде не было видно и слышно.

— Где Дайг?

— Ушел на разведку, — сухо ответила рыжая, всем своим недовольным видом давая понять, что абсолютно не желает общаться со спутниками по доброй воле.

Инквар проглотил досаду и сделал самому себе строгий выговор за допущенную грубейшую ошибку. Непонятно почему он сегодня так расслабился и вместо того, чтобы пометить телохранителя, полдня ловил ворон. И потому теперь вынужден гадать, где находится их слишком независимый спутник и как действовать, если тот попадется ночникам. Если они по своему обычаю двигаются довольно внушительным отрядом, Инквару будет непросто отыскать среди бандитов двоих пленников.

К тому же ночники имеют достаточно денег, чтобы покупать себе самые мощные амулеты и зелья. Хотя сейчас уже поздно об этом думать, нужно перекусить и приготовиться, возможно, потом не будет возможности сделать привал.

— Ешь, — распорядился Инквар, присаживаясь к временному столу, выбрал кусок хлеба и мяса и принялся поспешно жевать.

— Не могу.

— Почему?

Девчонка только досадливо фыркнула и отвернулась, словно обвиняя старика в недогадливости.

— Я могу тебе приказать, — скучающе вздохнул он, — но это не очень приятно, есть не по своей воле.

— Я уже поняла, как сильно влипла с этой проклятой клятвой, — ехидно процедила рыжая, — но только теперь вижу, в какое… в какой навоз.

— Меня абсолютно не интересует твое мнение, — хладнокровно сообщил Инквар и взял еще кусок мяса. — Чтобы освободить мальчишку, мне понадобятся сильные и спокойные помощники, и потому тебе лучше поесть по-хорошему.

Девчонка зло усмехнулась, помедлила и взяла самый маленький кусочек хлеба:

— Тебе не понять, как это трудно — есть мясо, когда он уже несколько дней ничего не ел.

— Ночники кормят своих узников, — не согласился Инквар. — И неплохо. Товар должен выглядеть здоровым и бодрым.

— Ленс не ест все подряд, — упрямо возразила она и смолкла, не желая делиться воспоминаниями о братишке с этим грубым и черствым стариком, непонятно почему сумевшим втереться в доверие к вожаку.

Через пару минут кусты зашуршали, раздвинулись, и из них вылез мрачный и встрепанный Дайг.

— Ну? — уставился на него искусник.

— Плохо дело. Там не меньше десятка всадников и шесть закрытых кибиток. Видимо, пленников куда-то перевозят.

— Если я буду недалеко от них, то смогу показать, в какой телеге Ленс, — поспешно пообещала рыжая и изумленно приподняла бровь, столкнувшись с одинаково презрительными взглядами спутников.

Всего миг в ее зеленых глазах светилось оскорбленное возмущение, но искуснику вполне хватило и этого мгновения, чтобы полностью осознать еще одну свою грубую ошибку.

Ну вот с какой стати он решил, что рыжей комедьянтке, изображающей тринадцатилетнего подростка, и в самом деле столько лет? Для мальчишки-подростка она даже немного мелковата, но ведь девушки, взрослея, очень редко вытягиваются. Память немедленно подбросила воспоминания о том, как ловко рыжая усыпила обоз и в одиночку безбоязненно ушла в ночь, сумев подчинить себе огромного и преданного пса, и Инквар скривился так, словно съел незрелое яблоко.

Теперь ему и самому стало непонятно, почему он еще в тот момент не задумался, каким образом тщедушная сиротка смогла придумать и провернуть такой дерзкий и рискованный план? Ведь должен же был сразу сообразить, насколько несвойственны деревенским девчонкам подобные подвиги!

Но и это не было главным в открывшейся Инквару истине. Ведь, кроме всего прочего, рыжая непременно должна была у кого-то учиться таким вещам. Хоть немного, но еще до того дня, как они с братом попали к кузнецу, — в деревне ее учить было некому. А ее дядя, по словам Кержана, ничего подобного не умел, и Инквар этому верил. Иначе кузнец повел себя бы с ночниками абсолютно по-другому.

Но в таком случае вся эта история с отправкой детей в деревню мгновенно становится намного более странной и загадочной, чем показалась ему изначально. И возникают законные подозрения, а все ли рассказал ему вожак, объясняя причину своего участия в этих племянниках погибшего кузнеца?

— Мы можем напасть исподтишка, перебить и оглушить ближайших охранников и увести твоего брата, — сухо процедил Дайг. — Но это обязательно увидят остальные узники. Как думаешь, каково им будет смотреть нам вслед через зарешеченные окошки кибиток?

— Это не так трудно, — помолчав, призналась рыжая. — Я могу попытаться всех усыпить. Может, и не все бандиты уснут, у них наверняка есть амулеты… но у узников ведь их нет?

— Лучше бы ты промолчала, — не выдержав, ядовито фыркнул Инквар. — Осталась бы в нашей памяти доброй девочкой.