Вспомнив, что горничной тоже нравится Лукас, Фрэнсис ощутила укол вины, но одновременно с ним… ревность. Она с досадой осознавала, что у Альбины больше прав на Лукаса. Фрэнсис определенно не должна была завязывать интрижку с лакеем. Когда же она успела так запутаться?

— Я же говорила вам, что он хорош — превосходный образец мужчины, — нарушила молчание Альбина, не глядя на хозяйку.

— Я помню, — ответила та, чувствуя одновременно неловкость и вину. А что еще она могла ответить?

— Но ведь он лакей, миледи, — с горечью заметила Альбина, и на сей раз Фрэнсис со вздохом призналась, опустив голову и вздохнула.

— Ох, знаю и понимаю, но…

Глава 21

Лукас поспешил в комнату Белла на четвертом этаже. Запиской Клейтон сообщал, что его ждут там немедленно. К тому времени как Кендалл вошел в комнату, все трое уже были там: Белл сидел на кровати, Клейтон — на стуле перед столом, а Уорт устроился на подоконнике.

— А вот и неуловимый граф Кендалл, — провозгласил Клейтон, как только Лукас вошел и закрыл за собой дверь.

— Неуловимый? — переспросил тот.

— Всем уже известно, что граф Кендалл прибыл, но никто его пока не видел.

— Черт возьми! — буркнул Лукас. — В любом случае, само собой разумеется, что Кендалла на ужине сегодня не будет.

После случившегося в библиотеке он никак не мог сосредоточиться и плохо соображал.

— У Теодоры уже не хватает фантазии придумывать, почему ты не показываешься на публике. Дамы не дают ей прохода, караулят на лестнице.

— Похоже, Лукас больше не может прислуживать за ужином, — подал голос Белл.

— Согласен, — подал голос и Клейтон.

— Я больше не могу этим заниматься, — буркнул Лукас.

— Почему? — спросил Клейтон, качая ногой. — Слишком много работы?

Лукас покачал головой.

— Нет, дело не в этом: просто не могу больше лгать Фрэнсис, а как сказать правду, не знаю, да и надо ли…

— Чувствуешь себя виноватым, Кендалл? — засмеялся Уортингтон.

— Ты даже не представляешь насколько, — очень серьезно ответил Лукас.

Его серьезный тон поубавил веселости даже у герцога.

— Не говоря уже о том, что я больше не в силах прислуживать этому помпезному дурню, сэру Реджинальду. Всякий раз меня одолевает желание вылить соус ему на лысину, а не в тарелку.

— Я бы дорого заплатил, чтобы это увидеть, — засмеялся Уорт.

Лукас подошел к кровати и сел рядом с Беллингемом.

— Кстати о рыцаре. Завтра утром у меня с ним назначена еще одна встреча.

Белл нахмурился.

— А что, есть необходимость?

— Да. У меня просто не было возможности рассказать вам, о чем мы говорили.

— Так давай сейчас, — предложил Уорт, устраиваясь поудобнее на подоконнике.

— Ублюдок решил меня шантажировать, — начал Лукас и в подробностях пересказал разговор с сэром Реджинальдом.

Когда он замолчал, Клейтон поморщился и тряхнул головой.

— Это, конечно, весьма самонадеянно с его стороны, однако есть грань между шантажом и политическими переговорами.

— Ты это так называешь? — удивленно выгнул темную бровь Уорт.

— Лично я называю это тем, чем оно и является, — шантажом! — гневно выпалил Белл.

— Возможно, ты прав, — примирительно сказал Клейтон, — но следует учесть связь сэра Реджинальда с принцем.

— При чем здесь наш чертов принц? — воскликнул Уорт и скрестил руки на груди.

Клейтон глубоко вздохнул и обратился к Лукасу:

— Послушай, Кендалл, ты, совершенно очевидно, не хочешь помогать ему. Но ведь это вовсе не означает, что ты не можешь с ним сыграть. Скажи рыцарю, что уступаешь позиции. Пусть голосует так, как считает нужным, а лорд-канцлером станет тот, кого поддержат герцоги. Так, по крайней мере, ты не сожжешь за собой мосты.

— Вот что значит настоящий политик, — буркнул Уорт.

— А что ты думаешь на этот счет? — спросил Белл. — У тебя должна быть какая-нибудь четкая позиция, учитывая, что ты центральная фигура в этой сделке.

Уорт какое-то время молча разглядывал себя в маленьком зеркале, висевшем у окна, потом поправил галстук и объявил:

— Скажи сэру Реджинальду, Кендалл, что я отдам свой голос за него.

— Ты серьезно? — удивился Белл.

— Конечно. Пусть думает, что у него все получилось, а потом я постараюсь поставить голосование за лорд-канцлера после законопроекта о занятости. К тому времени как ублюдок поймет, что его обвели вокруг пальца, будет уже слишком поздно. — Герцог торжествующе улыбнулся друзьям.

— Это мог сказать только человек, которому наплевать, сколько новых врагов у него появится, — заметил Клейтон.

Белл почесал подбородок.

— Меня никто не спрашивал, но я бы на твоем месте послал сэра Реджинальда ко всем чертям.

— Такое решение вряд ли можно назвать разумным, — возразил Клейтон.

— Именно поэтому ты лучший политик среди нас, — согласился Уорт и ухмыльнулся.

Лукас подался вперед, уперся локтями в колени и потряс головой, разглядывая деревянные половицы.

— Мне противно смотреть на этого ублюдка, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним.

— Так что ты ему скажешь завтра? — заинтересованно спросил Клейтон.

Лукас поднял голову.

— Вот завтра и узнаете.

— Ну, с этим ясно, — протянул Белл. — Если относительно сэра Реджинальда ты уже принял решение, скажи тогда, что намерен делать с мисс Уортон.

Лукас с шумом выдохнул.

— Придется солгать ей еще раз.

Глава 22

Всего один раз — пообещал себе Лукас, торопясь в библиотеку на следующее утро с намерением объявить Фрэнсис о своем отъезде. Отец мистера Вуда, который живет в Нортумберленде, тяжело заболел и нуждается в сыне. Это будет его последняя ложь Фрэнсис, которая уже присоединилась к тем, что тяжким грузом давили на его совесть.

Он уедет во второй половине дня, сразу после встречи с сэром Реджинальдом. Отъезд — единственное правильное решение, в этом Лукас не сомневался. Ему необходимо время и место. Время — чтобы осознать события последних дней и решить, каким образом можно сказать Фрэнсис правду, не разрушив их хрупкие отношения, а место — подходящее место — чтобы не совершать больше ошибок — к примеру, не наброситься на нее с поцелуями. Лукас принял решение отправиться в свое поместье в Кенте, где ему никто не помешает спокойно все обдумать, а к осени вернуться в Лондон для голосования в парламенте и урегулирования отношений с Фрэнсис. В данный момент ему ничего не хотелось — только остаться одному.

Кендалл обещал Фрэнсис, что они встретятся сегодня, поэтому шел в библиотеку, хотя испытывал сильное искушение сбежать, но не мог же он уехать, не простившись.

Он уже написал Фрэнсис записку от имени графа Кендалла, что не сможет с ней встретиться. Ночь он провел в клетушке на четвертом этаже, опасаясь, что она снова будет караулить его под дверью. Он непременно попросит Джеймса передать ей записку в тот самый момент, когда экипаж Кендалла отъедет от крыльца дома Клейтона.

Лукас, конечно, рисковал, отправляясь на встречу с Фрэнсис сегодня. Ее горничная, явившаяся накануне, стала напоминанием об опасной игре, которую он вел. Зайди она в библиотеку мгновением позже, могла бы застать их целующимися, причем они оба ее даже не заметили. Вероятно, она все равно что-то заподозрила. Прошлой ночью Лукас не мог спать, снова и снова прокручивая в голове случившееся.

Что, если бы Альбина застала их в компрометирующей ситуации? Они могли бы попросить ее молчать, только можно ли ей доверять? Вероятнее всего, результатом стал бы скандал, в котором репутация Фрэнсис погибла бы безвозвратно. Если бы разнесли сплетни о ее связи с лакеем, все мужчины в обществе отвернулись бы от нее, и первым стал бы сэр Реджинальд.

Разумеется, Лукас мог предложить ей защиту своего имени и титула — жениться на ней. Вот только как назвать ей это имя? Ведь она возненавидела графа Кендалла, даже не зная его, и вряд ли сумеет полюбить, даже оказавшись в безвыходном положении.