Васильеву он тогда сломал нос и челюсть и продолжал бить и возить голого по собственной крови, пока Инга смотрела на всё это. И как ему казалось, улыбалась.    

А следом выкинул из квартиры и «друга», и её. Хотя, нет. Он лгал себе, что её выкинул. Она ушла сама. Ни слова ему ни говоря, просто оделась и проплыла мимо, так и не взглянув на Меньшикова.      

Больше с Ингой лицом к лицу он не встречался. Знал лишь, что за Васильева она всё же вышла замуж, а потом - «перевышла» за другого. Пару раз видел её издалека на общих мероприятиях, с которых сбегал раньше, чем она успевала его заметить.     

И всё это время находился в персональном аду. Уверял себя, что забыл, что она не стоит ни единого чувства, которые он до сих пор, мать их, испытывал. И понимал, что блефует. Блефует сам с собой.   

- Не Левина, - отрезал он, поднимаясь из-за столика. - Извини, мне нужно идти.    

Он физически чувствовал на себе взгляд, которым его провожала Инга, и ругал себя на чём свет стоит, понимая, что ни черта не забыл за эти годы даже оттенков её запаха.      

- Андрюх, прости, чего-то я не подумал, когда Боярова звал. Он не смог, а жена его очень даже, - проговорил Кравцов, когда Меньшиков подошёл к нему, подхватывая с подноса бокал виски.    

- Плевать, - выдохнул хрипло.      

Пожалуй, Сергей всё прекрасно понял, наблюдая за их «милой» беседой со стороны, и Андрею оставалось надеяться, что только ему заметно, как Инга на него действует до сих пор.     

- Точно? Ты же вроде с Лизой уже.  

Меньшиков искривил губы в болезненной усмешке. Знал бы Сергей, что он действительно «вроде как с Лизой». Кстати, о ней.   

Снова опрокинув в себя спиртное, которое наконец-то подействовало, затуманивая разум, Андрей нашёл глазами свою «невесту» и, подойдя к ней, извинился перед её собеседницей.   

- Мы танцевать, - объявил беспрекословно и потащил Лизу на импровизированный танцпол.     

Она действовала на него умиротворяюще. Вдруг всё случившееся показалось каким-то неважным. А когда прижал её к себе и вдохнул аромат волос, дурман стал ещё более осязаемым.     

Меньшиков не удержался, бросил быстрый взгляд на Ингу, на лице которой застыло насмешливо-вопросительное выражение. И это злило. Нет, она вполне могла чувствовать своё превосходство над Лизой, вот только Инга - это его прошлое. А Лиза - настоящее.   

Андрей буквально вдавил в себя податливое тело, скользнул губами по скуле, к уху. Хотелось шептать какие-нибудь грязные словечки, от которых она бы возбуждалась точно так же, как был уже возбуждён он. Хотелось вытворить с ней что-то совершенно сумасшедшее.      

Ингу тоже пригласили танцевать. Меньшиков даже не видел, кто именно. Всё расплылось перед глазами, и он мог сосредоточиться только на лице Лизы, а когда переводил взгляд - на облике Инги. Та уже потеряла к ним интерес - смеялась, запрокинув голову, и Андрею пришлось моргнуть несколько раз, чтобы картинки того, как он наматывал на кулак золотые пряди волос, когда брал Ингу сзади, исчезли.     

- Всё в порядке? - шепнула Лиза, которую он так и продолжал прижимать к себе, и Андрей всмотрелся в её глаза. О чём она спрашивает вообще? Он снова начинает злиться как тысяча чертей. Эта сучка Инга всегда умела вывести его из себя, даже когда проходила тенью по краю его воспоминаний.     

- Пойдём, - выдохнул он хрипло, понимая, в чём нуждается сейчас, чтобы те эмоции, что вскипали в крови, исчезли. Он спустился с танцпола, ведя за собой Лизу, после чего быстро потащил её в сторону дома.

Его подбрасывало словно на американских горках. Совершенно контрастные ощущения - то вверх, туда, где можно соприкоснуться с небом, то вниз - когда кажется ещё немного, и приложит о землю с толком, с чувством, с расстановкой. До хруста в позвонках.    

Держал в объятиях Лизу, которую тут же, едва вошли в дом, прижал спиной к двери и стал жадно целовать, а перед глазами нет-нет, да мелькали обрывки воспоминаний о том, как брал Ингу. После неё он вообще только трахал женщин и никогда - не занимался с ними любовью.   

А с Лизой, что несмело отвечала ему, всё было иначе. Он готов был погрузиться в пьянящее сумасшествие, когда всё будет на грани, но в то же время желал, чтобы она почувствовала, насколько нужна ему сейчас.   

Задрав подол платья, Меньшиков прошёлся ладонями по обнажённым ногам, к которым он когда-то по легенде пал, и почувствовал такое острое возбуждение, что член в брюках запульсировал.     

Отстранился, разрывая поцелуй, и взглянул в затуманившиеся глаза Лизы, которые мерцали в полумраке. В них было что-то едва уловимое, чему он не мог найти названия. Оторопь? Испуг? Нежелание?    

Андрей отмахнулся от ощущения, что упускает что-то важное, и снова его охватило нечто, похожее на раздражение. Чёрт побери, они взрослые люди, а Лиза - вообще устроилась работать у него на весьма конкретной должности. Нет, конечно, он оставил ей возможность отказаться от секса с ним, но… Неужели думает, что после этого он оставит её возле себя?    

- Пойдём, - сказал беспрекословно, снова потащив её за собой за руку. На этот раз в спальню.     

И едва вошёл в тёмное помещение, почувствовал себя так, будто притащил пленницу в свою берлогу. Его пьянили выпитый алкоголь и аромат духов Лизы, а застарелая, затаившаяся на самом дне души злость к Инге, подстёгивала и делала этот коктейль острым.    

Андрей снова набросился на губы Елизаветы, проталкивая в её рот язык. И снова почувствовал нетерпение, которое пришлось обуздать, но ненадолго. Ещё немного, и он не сможет сдерживаться, будет делать всё, чего они оба с Лизой захотят. А в том, что захочет и она, Меньшиков не сомневался. Не зря огонь, что горел в её глазах, возможно, даже незаметно для неё самой, не раз опалял его, обещая сумасшедшее наслаждение.     

Ему хотелось, чтобы она тоже пылала от нетерпения, сорвала с него пиджак и рубашку, чтобы причинила ему сладкую боль, пройдясь ноготками по разгорячённой коже.    

Усадив её на постель, Андрей опустился на пол и слегка толкнул Лизу, понуждая её откинуться назад. Он хотел попробовать её везде. Насладиться вкусом, оставить на ней следы принадлежности ему. Задрав подол платья наверх, Меньшиков стал подниматься поцелуями по бархатистой коже, то прикусывая её, то полизывая языком. Контроль… Ему нужен контроль. Не сделать всё как раньше, по-животному быстро и не заботясь о наслаждении той, кого трахал, а выпить удовольствие по капле. И своё - и Лизы.     

Остановившись в сантиметрах от лона, скрытого только кружевной тканью трусиков, он посмотрел на Лизу - грудь бурно вздымается от частого дыхания, нижняя губа закушена, словно она сдерживается. А вот Андрей сдерживаться и дальше не смог. Подался вперёд и провёл языком по кружевной полоске, упиваясь запахом вожделения Лизы. Она охнула, и Меньшиков сорвался. Раскрыл её для себя полнее, удерживая за бёдра, начал вылизывать снизу-вверх, убирая зубами ткань. Заскользил языком по напрягшемуся клитору, втянул в рот, пососал и опустился ниже. Туда, где совсем скоро будет его член.    

Нет, это были даже не американские горки, это как прыжок с парашютом без страховки. Он сходил с ума от похоти, которая рождалась внутри, от своей потребности оказаться в горячем бархатистом лоне.    

Его язык так и продолжал кружить по лону, пока Лиза не застонала и не вцепилась пальцами в его волосы, собирая их в горсть. Да, вот так, пусть притягивает ближе, пусть покажет, что и она нуждается в нём не меньше, чем он в ней.    

- Андре-е-е, - простонала Лиза, и у Меньшикова сорвало все тормоза. Нет, он не даст ей кончить вот так, от его языка. Он будет трахать её до умопомрачения, пока Лиза не сожмёт его собой, крича на весь дом от оргазма.      

Отстранившись, Андрей быстро сорвал с себя пиджак и рубашку, взялся за ремень брюк, расстегнул его, высвобождая возбуждённый член. Пришлось с силой сжать его рукой, чтобы не спустить прямо сейчас.