"Вистан, просыпайся!".

"Да-да, Молли, я уже не сплю".

"Вистан, у нас возникла проблема".

"Что-то случилось?".

"Каменный слуга. Он очень устал и больше не сможет вас нести. Мне очень жаль, Вистан. Я рассчитывала, что он продержится немного дольше".

"Значит, я не смогу с тобой встретиться?" - забеспокоился парень.

"Мы обязательно встретимся, - уверенно сказала Молли, - но придётся идти пешком. Инструктор опытный человек и поможет тебе справиться с опасностями. Вдвоём вам будет гораздо легче".

"Перестав быть пленником голема, он может отказаться помогать мне".

"Не думаю. Я много наблюдала за ним и убедилась, что инструктор никогда не бросит своего подчинённого, как бы он к нему ни относился. Его дальнейшие действия будут определяться заданием, полученным от Координационного Совета. Харди не из тех людей, которые отказываются продолжить начатое дело, списав всё на неблагоприятные обстоятельства. Он пойдёт до конца. От тебя требуется слушаться его во всём и не конфликтовать по малейшему поводу. Ты меня понял, любимый?".

"Да, Молли".

"Прекрасно. Но есть одно не слишком радостное обстоятельство. Некоторое время мы не сможем с тобой общаться. Молчи! Выслушай меня! Я всё это время буду вместе с тобой, но поболтать, как сейчас, мы не сможем, пока ты не приблизишься на достаточное расстояние. Очень трудно объяснить причину. Просто поверь мне, Вистан".

"Молли! Как же я... Расстояние.... Как мне жить без тебя? Это невозможно!".

"Это последнее испытание перед нашей встречей, любимый! Разбуди поскорее инструктора, а то слуга не протянет и десяти шагов. Я буду ждать тебя, Вистан!".

"Я люблю тебя, Молли!".

Он понимал, что ему никто не ответит, но до конца так и не верил в это. Вистан растерялся, и теплившаяся в глубине его сознания надежда на новую встречу, как могла, боролась с отчаянием. Её крохотное пламя так бы и погасло, если бы не огромный, как небо, неистощимый запас любви. Налетел холодный порывистый ветер страха, мрачная тень одиночества нависла сверху, но надежда выстояла и не дала замёрзнуть его вмиг осиротевшей душе. Молли действительно была вместе с ним, он чувствовал её присутствие, словно биение ещё одного сердца в унисон со своим собственным.

- Эй, парень, ты тоже это слышишь? - раздалось с другого плеча голема.

- Простите, сэр, я не...

- Не люблю я таких звуков! - Харди зевнул и несколько раз энергично тряхнул головой. - Похоже, у нашей каменной лошадки скрипят от старости коленки, хе-хе-хе.

- Он устал, сэр! Он сейчас... - договорить Вистан не успел.

Голем резко качнулся вперёд, затем назад. Та его нога, которая была в этот момент опорной, стала крошиться, подминаемая огромным туловищем.

- Держись, разведчик! - крикнул инструктор. - Сгруппируйся, как учили!

Вторая нога отвалилась прямо в воздухе, создав, за мгновение до падения каменного торса подпорку, не давшую останкам исполина покатиться вниз по склону. Вистан упёрся руками и спиной в стенку каменной ловушки и ощутил, как поддаётся несокрушимый прежде свод. Ещё пара движений и он уже стоял на ногах, попирая оставшееся от голема крошево.

- Надо же, успел забыть, как надо ногами пользоваться, - пробормотал Харди. Он морщился и мелко приплясывал, с видимым удовольствием раздавливая камушки каблуками башмаков.

- Я должен был предупредить вас раньше, сэр, прошу прощения.

- О чём ты? Этот урод и так рано или поздно должен был рассыпаться в прах.

- О том, что голем должен был вот-вот разрушиться, Молли сообщила мне заранее, - виновато вздохнул Вистан, - а я не успел вам рассказать...

- Не кори себя парень! Даже спящий разведчик должен уметь падать так, чтобы сохранить здоровье и боеспособность. Мы свободны, а это самое главное!

"Хорошо, если Молли окажется права насчёт него", - подумал Вистан и, стараясь не выдать своего волнения, спросил:

- Каковы наши дальнейшие действия, сэр?

Инструктор прекратил давить каблуком камни. Его губы дрогнули, и стало заметно, как он борется с желанием улыбнуться.

- Наши... А кто интересуется? Ты, или твоя подруга?

- Я, сэр.

- Разведгруппа понесла безвозвратные потери, и нам придётся доказать, что эти жертвы были не напрасны, курсант Вистан! - строгим голосом сказал Харди. - У тебя есть цель, а у меня есть задание. Думаю, стоит объединить наши усилия для достижения обоюдной выгоды. Вопросы или возражения есть?

- Никак нет, сэр! - браво отрапортовал разведчик, обрадованный решением командира.

- Готовимся к ночлегу, - объявил инструктор. Дальше двинемся... - он задумался. - Тут нам точное время суток не определить... Как выспимся, так и пойдём.

- Можно задать вам один вопрос, сэр? - спросил Вистан, удобно устроившись на мягкой земле, будто на своей постели в келье отшельников.

- Один... можно... я... сегодня... добрый... - сквозь зевоту выговорил расположившийся неподалёку Харди.

- Я случайно услышал, как вы пели песню, сэр... Слова в ней хорошие.

- Да... Ей уже много лет. Никому неизвестно, когда и кто её сочинил. Ты слышал поминальную песню разведчиков. Её поют, когда нет другой возможности проститься с погибшими товарищами.

- Часто вам приходилось её петь, сэр?

- Это... второй вопрос, парень... И он уже лишний.

* * *

- Воды больше не осталось. - Харди пнул ногой рыхлый грунт и с сомнением покачал головой. - Маловероятно, что мы сможем найти её здесь. Либо рыть придётся очень глубоко, либо долго блуждать в поисках выхода грунтовых вод. Впрочем, если мы двинемся и дальше вниз по склону, то наверняка что-нибудь обнаружим. А вот места там, наверняка, гиблые. Эй, парень, в какую сторону пойдём?

Вистан открыл уже рот, чтобы сообщить инструктору направление движения, но вдруг сообразил, что ни о каких ориентирах Молли так ничего и не сказала. Он наскоро восстановил в памяти последний разговор с ней, и с ужасом обнаружил свою полную неосведомлённость в этом вопросе.

"Не может быть! Почему она не сказала? Я же не представляю, куда теперь идти. Молли! Молли, отзовись! Это очень важно!".

Вистан затаил дыхание, чтобы не пропустить возможный ответ, но громкий стук взволнованного сердца унять не получалось. Он настолько сосредоточился на Молли, что его собственное "Я" стало постепенно размываться, уступая место бережно воссозданному образу любимой. Из оцепенения его вывела чья-то рука, опустившаяся на плечо в тот момент, когда он полностью освободился от любых мыслей, кроме непрестанного: "ответь мне!".