"Расскажи-расскажи. Много ли свидетелей наблюдало за этой семейной драмой?".

"Неужели отец мне не поверит? Этого просто не может быть!".

"А ты уверена, что сейчас перед ним не сидит Отто и не рассказывает, как застал тебя в объятиях какого-нибудь офицерика?".

Это дикое предположение, внезапно возникшее в голове, заставило баронессу задуматься. С одной стороны мотивы, которыми руководствовался Отто, были непонятны, с другой стороны, его упоминание о приказе заставляло вспомнить о подслушанном разговоре между архиепископом и племянником. До неё тогда долетали только обрывки фраз, но если предположить, что Берхард сказал нечто подобное: "...при угрозе захвата, в живых её не оставлять...", то всё становилось на свои места. Когда на них напали и перебили охрану, Отто бросился исполнять приказ.

______________________________________________________________________________

* Degen (нем. Шпага, Храбрый воин, устар.) Daga (нем. Дага, кинжал)

"Я же сама напомнила ему об архиепископе! - с досадой подумала Милена. - Угораздило же меня. А вот чем я так не угодила его высокопреосвященству? Неужели я могла представлять опасность? - она стала загибать пальцы. - Тайн никаких не знаю. Денег и драгоценностей с собой не везла. Титул, в случае моей смерти, заполучить не удалось бы".

На руке остались загнутыми только три пальца, потому что никаких других причин придумать не удалось. По всему выходило, что от живой баронессы фон Кифернвальд толку было больше, чем от мёртвой.

"Какие интриги плёл Берхард? Все эти столичные... - её вдруг осенило. - А если они метили в отца? Надеялись, что барон, потрясённый смертью единственной дочери, совершит какую-нибудь оплошность, и это даст им повод окружить его сетью интриг? А вдруг меня собирались похитить, чтобы впоследствии можно было диктовать отцу чью-то волю?".

"Очень может быть". - согласилось обычно перечившее во всём Сомнение. - Вот и подумай, стоит ли сейчас возвращаться домой? Тебя, наверняка, уже ждут на подступах к городу".

"Пожалуй, не стоит, - решила Милена. - Моего тела на месте нападения нет, значит, предъявить отцу нечего. Поэтому его волновать не станут, пока...".

"...пока тебя не найдут. - завершило её мысль Сомнение.

"Допустим, найдут, дальше что?".

"Тут одно из трёх: либо запрут под замок, либо сразу убьют, либо выдадут замуж за Отто. Он такой красавчик, просто мечта!".

"Первые два варианта не порадовали. Да и третий навевает невесёлые мысли. Пойдя под венец с таким красавчиком, я рискую не дожить до первой брачной ночи. Мало ли ещё какие мысли взбредут в голову его дяде".

"Очень может быть. Тогда сделай так, чтобы тебя не нашли".

* * *

Утром дикарь повёл себя не слишком вежливо. Едва рассвело, он бесцеремонно разбудил девушку, забрав у неё кусок ткани, которой она укрывалась ночью. Не привыкшая к ранним подъёмам Милена с трудом открыла глаза и, увидев перед собой разрисованное лицо, не сразу сообразила, что это не сон. Следом в памяти всплыло принятое накануне решение не возвращаться домой, как и то, что об этом нужно как-то сообщить своему немногословному спутнику. Пока она раздумывала, каким образом всё рассказать, Воин упаковал свои нехитрые пожитки и уверенно зашагал прочь от места ночёвки.

Она хотела окликнуть дикаря и объяснить, что пока не успела умыться и привести в порядок волосы, но вспомнила, где находится и почему на её голове повязан кусок от нижней юбки. Девушка поспешила за уходящим лесным жителем, отметив, что они идут совсем не в ту сторону, где, по её мнению, должен находиться Кифернвальд. Она знала, что не умеет ориентироваться в лесу, но была совершенно уверена, что не может попасть домой, двигаясь в южном направлении. По какой-то причине дикарь, то ли передумал и отказался от вознаграждения, то ли решил сначала заняться своими делами. На данный момент это Милену вполне устраивало. Не устраивало другое - отправляться в путь пешком, не позавтракав, было не в её правилах.

Она догнала лесного жителя и пошла рядом, обдумывая, как бы поделикатнее обратить его внимание на свою проблему. Спрашивать напрямую не стала, убедившись, что дикарь не многое понял из того, что было сказано ранее, если вообще понял. Девушка стала бурно жестикулировать, пытаясь изобразить процесс поглощения пищи, но её актёрские таланты остались неоценёнными.

"Видимо, придётся самой искать себе пропитание", - подумала она и принялась внимательнее глядеть под ноги в поисках чего-нибудь съедобного. И здесь возникла необходимость решать сразу две проблемы. Во-первых, дикарь и не думал останавливаться, пока она торопливо обирала встреченные кустики земляники. А во-вторых, Милена заметила несколько разновидностей ягод, но большинство из них были ей незнакомы. Через пару сотен шагов голод победил, и она стала осторожно пробовать на вкус те из них, которые выглядели наиболее аппетитно. К тому же, ей не нужно было слишком удаляться от Воина.

Девушке снова повстречалась крупная иссиня-чёрная ягода в окружении венчика из листиков, сидевшая на верхушке стебля в пару футов длиной. Видно её было издали, но срывать ягоду Милена не торопилась, решив, что попробует, как только доест из ладошки собранное ранее. Дикарь чуть не наступил на одну из таких ягодок, и девушке пришлось спасать свой завтрак, выдернув лакомый плод почти из-под ног невнимательного спутника. Она немного полюбовалась на блестящий чёрный бочок, открыла рот и надкусила ...пустоту.

Стебель остался в руке, но ягоды на его вершине не было. Милена удивлённо оглянулась по сторонам и заметила, как дикарь бросил что-то под ноги, раздавив подошвой своих кожаных сандалий. Обратившись к ней, он постучал себя пальцем по темени и произнёс несколько слов, которых девушка понять не смогла, но смысл уловила и больше не пыталась пробовать на вкус незнакомые растения.

Аппетит после такого приключения пропал, и она, не зная, чем заняться, пристроилась следом за Воином, отстав всего на несколько шагов. Дикарь ухитрялся двигаться совершенно бесшумно, вне зависимости от того, куда ступала его нога. Девушка попыталась скопировать его походку, при этом едва не упала, но, после нескольких безуспешных попыток уловила тот ритм, в котором двигался её спутник.

В своё время учитель танцев часто хвалил Милену за то, что она с лёгкостью схватывала самые замысловатые движения и без долгого разучивания могла повторить сложные фигуры танца. Конечно, паркет танцевального зала сильно отличался от усыпанной старой хвоей лесной поляны. Музыкальное сопровождение отсутствовало, и галантный кавалер не спешил подавать ей руку, чтобы пригласить на тур вальса. Дорожные башмаки с жёсткой негнущейся подошвой мешали, но перейдя на плавный скользящий шаг, она приноровилась к пружинистой поступи лесного жителя. Удивительно, но идти стало гораздо легче, шум, сопровождавший её передвижение по лесу исчез, сменившись едва заметным шорохом.

Дикарь тоже оценил новую походку своей спутницы. Пару раз он тревожно оглядывался, но, обнаружив позади себя девушку, успокаивался и двигался дальше. С каждым шагом Милена совершенствовала новую манеру перемещения, взяв за основу пластичный стремительный танец, которым обычно открывался бал в честь дня рождения герцога Гедеона. В итоге она научилась издавать даже меньше шума, чем шедший впереди Воин. Доведя до автоматизма работу ног, стала подмечать больше подробностей, до этого момента ускользавших от её взора. Дикарь щадил при ходьбе левую ногу, стараясь не переносить на неё вес тела. Ещё он имел странную привычку через каждые несколько десятков шагов подпрыгивать и хвататься за расположенные на высоте полутора человеческих ростов сучья деревьев. Сначала девушка решила, что Воин таким образом помечает путь, но потом отказалась от этого предположения, не увидев никаких следов, способных сойти за отметины.