- Я здесь, - тихонько позвала она.
Отто услышал, пополз на голос и вскоре оказался на расстоянии протянутой руки.
- Госпожа баронесса, - хрипло прошептал он, - у нас проблемы. Отряд разгромлен.
Девушка лёгким движением коснулась его лица, провела по щеке ладонью. Отто вздрогнул от прикосновения, слабо улыбнулся дёргающимся уголком рта. Милена осторожно освободила его склеившиеся ресницы от запёкшейся крови, и он смог открыть хотя бы один глаз. Второму досталось больше - совсем заплыл после сильного удара. Голова Отто мелко вздрагивала, взгляд блуждал, и баронесса не была уверена, всё ли с ним в порядке. От лощёного столичного кавалера не осталось и следа. Но, увидев своего жениха таким, настоящим, без примеси актёрства, Милена почувствовала, что он стал ей не безразличен. Будучи послушной дочерью, она согласилась с решением отца, и хотя ей был симпатичен предназначенный в мужья молодой человек, но только сейчас Милена приняла это сердцем. Ей захотелось немедленно успокоить Отто, чтобы он ни в коем случае не винил себя в произошедшем.
- Архиепископ оставил слишком мало людей для охраны. Вам не стоит себя винить.
- Архиепископ? - он сумел сфокусировать на ней взгляд единственного способного видеть глаза. - Архиепископ... конечно... я забыл.
Милена кивнула и улыбнулась, радуясь, что он приходит в себя. На глаза навернулись слёзы, она не стала их утирать, продолжая ласково гладить жениха по щеке.
- У меня приказ...
- Вы сделали всё, что могли.
- Ещё нет. - Отто криво усмехнулся, в свою очередь, протянул руку и дотронулся дрожащими пальцами до лица девушки.
Она закрыла глаза, чувствуя, как он касается её виска, щеки. Пальцы скользнули вниз, к шее и остановились. Отто натужно закашлялся, выдохнул:
- Простите меня, - и, схватив её за горло обеими руками, принялся душить...
* * *
...она почувствовала, что снова может сделать вдох, и стала жадно хватать открытым ртом воздух. Дышать вдруг стало совсем легко, это исчезло давление от упавшего на неё груза. Милена открыла глаза и снова увидела того самого дикаря, проворно убиравшего тяжёлые тюки. Только сейчас она поняла, до какой степени устала, сил на то, чтобы встать, уже не оставалось. Видимо дикарь думал схожим образом, потому что поднял её на руки и перенёс на обочину дороги, положив прямо в траву. Её стебли были не слишком мягкими, но после перевёрнутого экипажа, лежать на них показалось верхом блаженства. Какие-то колючие листья проникли в прореху на платье, теперь неприятно щекотали бок. Девушка попыталась подвинуться, повернула голову и увидела как колышутся высокие стебли травы, будто между ними что-то движется.
Милена забеспокоилась, что это снова Отто, у которого, похоже, помутился разум, но внезапно увидела такое, отчего впору было и самой впасть в безумие. Огромный червяк высунулся из травы совсем рядом с головой и завис прямо над лицом. Он был не толще коровьего хвоста, серый, в мелких синих точках. Червяк нацелился на неё, заострённый кончик стал расширяться и превратился в ярко-синюю отвратительного вида бородавку. Боявшаяся шелохнуться девушка вздрогнула, но всё же решилась отодвинуть голову подальше. Краем глаза она заметила какое-то движение над верхушками травяных стеблей, будучи не в силах сдерживаться, застонала, когда обнаружила ещё с десяток тянущихся к ней червяков.
Милена очнулась от того, что многочисленные острые иголочки стали колоть её голову. Открыла глаза и увидела уходящие ввысь стволы сосен. Темнело, наступил вечер. Она не могла понять, где находится и как сюда попала. Девушка приподнялась и несколько раз тряхнула головой, пытаясь избавиться от набившихся в волосы хвоинок. Голова ощутила странную прохладу, а длинные пряди волос, против обыкновения, не хлестнули по плечам. Она прикоснулась к темени и к своему ужасу обнаружила, что вместо роскошных локонов на голове остались криво обрезанные ошмётки разной длины.
Тихо заплакала, не в силах перенести очередную свалившуюся на её голову беду, заодно недоумевая, кому же понадобилось так изуродовать прическу. Слёзы катились из глаз, она хныкала как маленькая девочка, жалуясь на судьбу и не желая ничего делать. Почему-то возникла уверенность, что её уже ищут, да и как не искать пропавшую баронессу. Её должны были искать, просто обязаны! Уверенность увеличивалась и крепла до тех пор, пока где-то в глубинах сознания не зародилось Сомнение, которое вскоре тоже выросло до небывалых размеров и обрушилось на уверенность с собственными аргументами:
"Ты, хоть знаешь, где находишься?".
"Не знаю, я за пределами родовых владений".
"И почему тебя в этом лесу должны найти?".
"Обязательно найдут! Даже в лесу обитают люди".
"Гораздо быстрее тебя найдёт страшная и несомненно голодная дикая зверюга!".
Проникнувшаяся уверенностью девушка не сдавалась:
"Телохранители не бросят свою баронессу! Они защитят...".
"Вот-вот, один раз уже защитили", - не унималось Сомнение.
Милене надоел бессмысленный спор, который она вела сама с собой. Вспомнилось, что мама учила её в любой ситуации находить положительные стороны. Взглянув на себя со стороны, она увидела испуганную девчонку в порванном грязном платье, невредимую, но безмерно уставшую.
"Хорошо, что сейчас меня никто не видит, - горько усмехнулась девушка, - вот бы рты пораскрывали от изумления".
Как ни странно, именно эта мысль послужила толчком для составления плана дальнейших действий:
"Одной мне из леса, конечно же, не выбраться. Я совершенно не представляю, в какую сторону идти. Значит, нужно найти кого-нибудь из людей, способных мне помочь".
Перед принятием ответственного решения, мама всегда советовала обратиться с молитвой к Богам. Милена осенила себя знаком Двуединого и попросила милосердных Богов послать ей попутчика, который поможет добраться до безопасных мест. Она ещё раз провела рукой по остаткам волос, недовольно скривилась, опасаясь, что в таком виде может напугать кого угодно. С этим нужно было что-то делать. Фермерши во время работы в поле повязывали себе головы платками. Милена осмотрела изрядно пострадавшее платье, легко оторвала одну из нижних юбок и соорудила себе немудрёный головной убор.
Она решительно поднялась на ноги, огляделась, насколько это было возможно в наступивших сумерках, и почти сразу же увидела свет костра. Девушка не ожидала, что Боги так быстро услышат её молитвы. Проблема, казавшаяся невероятно сложной ещё несколько мгновений назад, разрешилась в один момент. Тугая пружина, в которую она с таким трудом смогла собрать свою волю, разжалась, и решимость, так необходимая в пути, растворилась, оставив после себя опустошение. Милена всхлипнула и снова почувствовала себя заблудившейся девочкой.