— Что, хочешь предложить место принцессы подле себя, еще скажи снесешь от меня с десяток невъебительных яиц?! Заткнись, Вер, пока я тебя не пришибла собственными руками.

— Не я начал эту войну!

Однако Люська всегда знала, как меня можно укусить и завести с полоборота.

— Не ты, но военные просто спровоцировали твое пробуждение. Знаешь сколько раз я вспоминала разговоры с главой мимов, пока ты выбирал себе этот чертов гарем из мужиков, окончательно забив на меня? Жрец мне сразу сказал, что твое пробуждение это только дело времени, и все равно были бы горы трупов, так как разуму планеты Веспа просто необходимы рабочие пчелы-рабы в виде детей леса. А я, дура, не верила особо, пока не увидела собственными глазами масштабы катастрофы, и во что ты, Вер, превратил с этими монстрами большинство людей. Так скажи мне, Вероник, почему это произошло? И за что столько невинных превратилось в лесных опасных чудовищ?

Люська под конец уже в открытую орала на меня, ну что ж… была не была, в принципе я за этим и пришел — предложить ей отправиться в обновленный мир фей, если она узнает, что мимы — это помесь человека и тех фей, что когда-то на похожей лаборатории прилетели на изначальную Землю людей, может тогда она согласится. Я отставил кружку, тем более химическая жидкость уже остыла, и начал свой подробный непростой рассказ. О том, как попал на вторую луну Веспы, встретился со своим так называемым отцом и что он мне поведал. Люська не переспрашивала, правда это или нет, она просто замерла холодной мраморной статуей и только иногда прикусывала нижнюю пухловатую губу своими ровными жемчужинами зубок.

— Начать все сначала в совершенно новом мире с полного нуля, где нет никаких удобств, технологий и прочего? Это еще хуже, чем стать твоей гребанной фавориткой, Вер. Ты не святой Артур из древней людской мифологии, и эта забытая земля не мифический Авалон. Невозможно спасти всех, и вряд ли на такое опасное путешествие многие согласятся… — она молча забрала мою чашку и, не жалея бурое пойло, вылила в утилизатор. — Родители пробили мне фальшивые документы через межпланетную систему, и мы отправляемся на планету Граль в удаленной галактике Дзет, там мимы по правам приравнены к обычным людям. Конечно, гарантии никакой, на Веспе они официально тоже имели так называемые права, но это лучше, чем ничего. Так что все решено, отца уже пригласил ведущий институт генетики культурных растений, мать остается так же при нем незаменимым ассистентом. А у меня будет нормальный колледж, обычная студенческая жизнь, новые подружки, поклонники-парни. Да!

Было такое чувство, что сестра сама пытается больше убедить себя, а не доказать что-то мне:

— Я выйду замуж, нарожаю кучу детей и забуду эту жуткую Веспу, как самый жуткий кошмар в своей жизни.

В монологе явно поставили жирную точку, отвернувшись к окну, выходящему в сад, где блуждающий Кирий от нечего делать обрывал лепестки у черной ромашки, больше по размеру смахивающей на подсолнух, а возможно это был как раз и он, черт его знает, как сумасшедшие селекционеры замешали в этом экспериментальном экземпляре доступные им цепочки генов. Мой фаворит словно гадал на желание или на любовь, осыпая темные лепестки на алую, пеной клубившуюся у его ног, газонную траву. Я не стал напоминать Люське ее же когда-то брошенные слова о беременности, что для дев-мимов из разряда чуда или фантастики. Может ей действительно повезет и она обретет свое счастье, к примеру, с другим мимом.

— Рад твоей уверенности и силе воли. Если ты сможешь забыть Веспу — я за тебя спокоен, — оставалось только подняться с табуретки и, подойдя к сестре, попрощаться. Я протянул руки, чтобы обнять ее в последний раз, но меня остановили.

— Не прикасайся ко мне, Вер… — ее хриплый шёпот прервал мои неумелые потуги, а потом она, развернувшись, сама вжалась в меня, жадно обнимая своими твердыми, сильными руками… такая горячая, яркая, зрелая… я и подзабыл, как сильна моя Люська, как уперта и крепка.

На мгновение ее мягкие губы коснулись моих, и когда она, отшатнувшись от меня, снова отвернулась, прижавшись полыхающим лбом к холодному органопластику окна, я еле расслышал:

— Просто уходи. Еще немного и я уже не смогу лететь с родителями, но я обещала им быть с ними до конца. Мы семья и, пережив все, что закрутилось тут, вместе… я просто не могу отказаться от них. И если для этого необходимо забыть: тебя, ребят и Веспу — я так и сделаю. Да я просто выгрызу свой шанс на прекрасную счастливую жизнь, — она шмыгнула подозрительно носом, а после, повернувшись ко мне, уже не скрывая слез, сказала твердо и уверено. — И ты не подведи, постарайся забрать всех, кого сможешь. Я верю в тебя, братишка, ты сильный — настоящий мужик, хоть и несешь, как какая-то чертова курица-переросток, свои золотые нереальные яйца. И…

Люська бросила затравленный взгляд в окно:

— И ему передай, чтоб берег тебя, ведь из нашего курса он только с тобой и остался… последний.

Люсиандра еще раз шмыгнула носом, утираясь не по-женски рукавом своей совершенно немодной, невзрачной расцветки кофты, она еще раз цепко окинула меня взором, словно запоминая навсегда каждую мою черту лица, каждый изгиб тела, рук, ног, а потом, бросив коротко:

— Сваливай давай, пока тебя тут не вычислили и не порешили. Заглушки до сих пор пашут будь здоров, ты же без детей леса очень уязвим, и один Кирий тебя не защитит, да и я тоже. Прощай, Вероник Лада Рейги, ты был отвратительным братом. Пусть улыбнется тебе удача.

Ее слова заставили меня вздрогнуть, напомнив то забытое имя, которым называли меня когда-то учителя.

— Прощай, Люсиандра Мара Елер, ты была замечательной сестрой. И тебе удачи тоже…

Но Люська не стала дослушивать меня и покинула дом, переместившись. Значит датчики слежения в Аркадии все же работают с перебоями, отметил я автоматом про себя. Но мне здесь больше делать было нечего. Сестра выбрала окончательно свой путь, а я свой. И нужно было сделать многое, прежде чем удрать от набирающей с каждым днем силу властной Матери.

***

— Феи вылетели! — этот крик поднял меня с утра, время пронеслось незаметно, три местных недели в трудах и заботах после разговора с сестрой как будто и не существовало.

И когда я вышел из дерева, то, если честно, обалдел… все пространство вокруг пестрело от прозрачных тонких, словно у земных стрекоз, крыльев, эти насекомые обитали у нас в оранжерее при колледже и я их хорошо запомнил. Только тут эти самые крылья крепились к небольшим, с палец, светящимся странным лучистым светом обнаженным фигуркам явно человеческого происхождения… я сощурил глаза и просто обалдел, когда ко мне на руку с писком:

— Сынишка, это мы, твои матери, — опустилась целая эскадрилья из полупрозрачных подсвеченных словно изнутри золотистых тел.

Еще через пару минут я был ими облеплен с ног до головы, причем все что-то пищали, пели елейными сказочными голосами, или наоборот что-то требовали, настойчиво и уперто, вот только что — не разобрать из-за общего шума, что поднялся на всех уровнях окружающего меня мира. Я боялся пошевелиться, замерев как истукан, вот черт, вдруг кого раздавлю… пока не прибежал на подмогу Кирий с Галием, и когда беловолосый мим запел, феи с шипением и свистом разлетелись кто куда. Видно ультразвук, что испускал при распевке мой белоснежный мим, им был неприятен.

— Ребята говорят — так везде, — вытер с лица пот Кирий.

— Юяби, — выдал грозно я и, когда ребенок леса показался, прорычал. — Сколько их?

— Сколько было изначально, мать клонировала ваши яйца, так что возрождение нашей великой цивилизации не за горами. Люди покидают столицу, Аркадия пала, вас ждут через пару дней для подписания документа о капитуляции, Знающий. Мы и сами были в неведении, но Мать приняла решение не тянуть и возродила всех фей одномоментно. Конечно, они очень мелки по сравнению с предыдущими новорожденными формами, но они обрели тела, а значит и первозданную силу.

— Ну да… а еще надо заключать договора с деревьями, — начал было я как меня перебили.