улыбки через которые просвечивает живая душа серенького обывателя, загнанная в глубокое подполье трёхлетним владычеством коммунистов. "На душе горький осадок, - сообщает репортёр, - хочется верить, что скоро должно найтись магическое слово, которое сдвинет граждан с мёртвой точки и заставит их так пламенно поверить в победу над коммунизмом, как верят в это восставшие храбрецы-революционеры."
Проталкиваясь к выходу, вакулинцы видят невесёлые взгляды расходящихся по домам граждан. Что-то виноватое и тревожное читается в глазах почти каждого, как-будто сейчас они сделали непростительную мерзость.
В ПОГОНЮ ЗА ВАКУЛИНЫМ
Увы, не довелось Михайловке стать колыбелью четвёртой русской революции. 22 декабря подошедшими частями красных восставшие были выбиты из Михайловки и рассеяны по окрестным лесам. Однако уже через несколько дней они вновь сгруппировались. И только ближайший помощник Вакулина, начштаба Волков был схвачен и предан суду Ревтрибунала.
Отряд Вакулина продолжил борьбу на севере округа, совершая внезапные и успешные налёты на небольшие отряды красноармейцев и милиционеров и производя многочисленные расстрелы ответственных большевистских работников.
Поначалу отряд отошёл к Глазуновской, где попытался произвести мобилизацию казаков с тем, чтобы вновь повести наступление на Михайловку. ведь после михайловского разгрома под командой Вакулина осталось лишь 300 штыков и 30 сабель при двух "максимах", в том числе, красноармейцы и курсанты, посланные на усмирение мятежа, но перешедшие на сторону восставших, а также 70 казаков-добровольцев из Арчединской.
Но озверевшие комиссарские банды продолжали преследование. Уводя свои войска всё дальше и дальше, Вакулин то здесь, то там устраивал митинги с целью набора добровольцев, заявляя, что против коммунистов действуют отряды Маруси Никифоровой, Сапожкова и Антонова, а также Красная Армия во главе с Мироновым и Будённым. Но всё было тщетно. Уставшее от бесконечной войны и голода население в большинстве своем относилось к подобным призывам безучастно, ведь вакулинцам приходилось забирать на хуторах коней, фураж, упряжь и продовольствие.
Из Саратова и Царицына тем временем подтягивались всё новые подкрепления регулярных войск и милиции. Кольцо вокруг Вакулина продолжало сжиматься, и лишь во многом благодаря разрозненным и нерешительным действиям красных военачальников покончить с повстанцами так и не удавалось.
6 января 1921 года восставшие силами до 600 человек заняли Даниловку. Два дня по колокольному звону Вакулин собирал митинги. Сход так и гудел на площади перед церковью. При большом скоплении народа Вакулин произносил зажигательные речи, которые заканчивал одним и тем же призывом: "Долой коммунистов! Долой продагентов! Да здравствуют вольные Советы и вольная торговля!"
Распахнулись ворота продовольственных складов, и продукты тут же стали раздавать голодному люду. Детворе восставшие вручали серебряные монеты с тем, чтобы дети показали жилища коммунистов и милиционеров. Уловка сработала, и вот за околицу вывели группу прислужников сатанинской власти. Вакулин покрутил револьвер:
- Объявляю вам приговор: именем революции - расстрел! За грабежи, агитацию, сопротивление.
Застрочил пулемёт и шестеро "комиссаров" рухнули в снег.
- А вы, - обратился главком к ошалевшим от страха членам комсомольской ячейки, - Пшли вон отсюда. Домой!
Радостные комсомольцы со всех ног бросились наутёк...
31 января восставшие заняли Островскую. Разгорелись кровопролитные бои под Красным Яром, запылали восстанием станицы в районе Рудни и вдоль всей границы с Саратовской губернией.
2 февраля освобождено от красных Котово. Большевиков вылавливали по окрестным хуторам и пускали в расход. В отличие от Усть-Медведицы, здешнее население поголовно поддержало Вакулина. Изо дня в день отряд пополнялся новыми добровольцами. Из Котово уже полторы тысячи повстанцев двинулись на Палласовку, где вновь обратили красных в бегство, захватив богатые трофеи и ещё больше пополнившись частью тамошних красноармейцев.
Наконец-то восставшие привели себя в надлежащий для армии вид. Вакулин разделил своё войско следующим образом: пехота под командованием Кузнецова была разделена на три полка - 1-й Медведицкий, 2-й Самарский и 3-й Астраханский. Кавалерия же (командир - комендант Михайловки Попов) стала представлять собой дивизион двухэскадронного состава, набранный частью из бывшего карательного эскадрона красных и хорьков, а частью из немцев и астраханских калмыков. Настроение у восставших было боевое, особенно у конницы.
Население теперь относилось к повстанцам с большим сочувствием и, отчасти потому, что вакулинцы раздавали хлеб и семена.
6 февраля восставшие нанесли удар по Камышину. В ожесточённых боях с обеих сторон были введены артиллерия и пулемёты. Камышин был взят. Жители принялись громить магазины.
9 февраля повстанцы численностью в 3000 штыков, 300 сабель при двух орудиях и 20 пулемётах заняли слободу Николаевку. Население встретило освободителей хлебом и солью. Местными были разграблены три продовольственных магазина. Расстреляно семь видных коммунистов. Здесь же к восставшим примкнуло ещё большее число добровольцев. Нижняя Добринка была обстреляна из орудий.
При освобождении Камышина и Николаевска были выпущены арестованные четырёх тюрем, которых немедленно вооружили. Однако успех оказался недолговременным и под натиском красных, по численности в несколько раз превосходивших повстанцев, Вакулину пришлось откатиться к границам Саратовской губернии.
И только теперь о восстании впервые заговорила молчавшая до сего времени большевистская пресса. В газете "Борьба" за 11 февраля под заголовком "Ликвидация банд Вакулина" впервые помещается оперативная сводка следующего содержания: "Под натиском наших частей банды Вакулина, пройдя Николаевск и произведя повальные грабежи и насилия, отступили в северо-восточном направлении. Жители Николаевска радостно встретили красных бойцов."
МИРОНОВ В УСТЬ-МЕДВЕДИЦКОЙ
Филипп Кузьмич Миронов, прославленный командарм 2-й Конной армии, после победы над Врангелем следовал в Москву. На несколько дней он заехал в родную станицу Усть-Медведицкую. Всюду его встречали как заслуженного полководца. О дальнейшем рассказывает сохранившееся в Волгоградском областном архиве донесение тайного осведомителя в политбюро Усть-Медведицкого округа.
Проезд командира 2-й Конной Миронова, который по некоторым станицам делал собрания и даже на партконференции указывал на преступную работу тыла, которая порождала восстания, во главе которых встали честные революционеры, говорил, что Вакулина он знает как старого сослуживца по своей 23-й дивизии и что он восстал, видя неправильную работу тыловиков и для того, чтобы вывести из рядов партии весь примазавшийся элемент. Кроме того, Мироновым бросались фразы по адресу заградительных отрядов и вообще против государственной развёрстки, которая проводится насильственно с помощью вооружённой силы, чего не должно быть. На основании вышеизложенного можно предположить, что и Миронов мог учинить восстание. Население, слыша от вождя Красной армии слова, брошенные против Советской власти, явно было подготовлено и ожидало только первого клика Миронова, чтобы пойти за ним.
Когда войска Миронова прибыли на ст. Арчеду и открыто заговорили о том, что они приехали чистить тыл и сменить власть, в этот момент и выявилась процентность контрреволюционных элементов среди населения: 60% - антисоветских, остальные подпадаюти под определение "какая бы власть ни была, лишь бы хлеба было вдоволь". На секретном заседании Окрпарткома, заслушав доклад о подготовке Мироновым восстания, было решено Миронова арестовать и отправить вместе с имеющимися