В этот момент я увидела, как стеклянная дверь ДК вновь распахнулась, и оттуда показалась невысокая девчушка в светлом платье. Сердце вдруг радостно забилось в одному ему известном ритме; я сразу, моментально узнала ее, мою маленькую проказницу, любящую раскрашивать мамины шмотки моими цветными красками. Маша повертела головой, увидела машину брата и, подхватившись, почти побежала к стоянке. Но по мере приближения скорость ее замедлялась; по-видимому, девчушку смутила чужая девица, занявшая переднее сиденье Мазды, и отсутствие за рулем самого Владлена. Подумав о том, что сейчас она вовсе повернет назад, я быстро рванула на себя дверную ручку и выскочила наружу, ей навстречу. Маша совсем остановилась.

— Привет, — я улыбнулась и присела с ней рядом смотреть сверху вниз было неудобно. Твой брат пошел тебя искать, сейчас вернется.

Она медленно кивнула, не сводя с меня внимательных глаз. А я и не подозревала, что буду так рада ее видеть. Она, хоть и была невысокого роста, все же заметно вытянулась, отрастила светлую косу ниже плеч, посерьезнела, что ли Не знаю, как это правильно назвать Но мои ощущения были похожи на восторг. Надо же, прошло всего три года, так невообразимо много, но в то же время слишком мало, а здесь все другое и все другие. Так не бывает.

Или, что скорее всего, я просто склонна к преувеличению.

— Ты меня не помнишь? спросила, видя растерянность, явно читающуюся на лице ребенка.

Мне хотелось, чтобы она меня помнила. Не знаю, почему, но очень сильно хотелось.

Маша молчала, но пристальный взгляд от моего лица так и не отвела. Мы молча смотрели друг на друга, она задумчиво, даже оторопело, я с терпеливым ожиданием хоть какого-нибудь ответа. Наконец, она улыбнулась и вдруг положила мне на плечо маленькую теплую ладошку:

— Помню. Мы вместе нарисовали солнечный день.

— Да, — я засмеялась, не скрою, что с некоторым облегчением. И еще домашних животных. И еще И да мы столько всего с тобой рисовали.

Я легонько сжала ее ладошки, а она совершенно неожиданным образом с той самой трогательной детской непосредственностью доверчиво обняла меня за шею. И это было приятно, просто не передать словами, как приятно.

— Влад сказал, что ты к нам больше не вернешься.

— А ты помнишь, что я говорила о твоем брате?

— Что он часто болтает всякую

— Тс-с, — я заговорщицки поднесла палец к губам и подмигнула. Не выдавай меня, ладно?

Она кивнула и в точности скопировала мой жест. А я, заметив, что к нам быстро приближается Влад, выпрямилась и принялась ждать, когда он подойдет.

Глава 6

Алена: «Красный или белый?»

Влад: «Красный»

Алена: «Зеленый или желтый?»

Влад: «Желтый»

Алена: «Голубой или розовый?»

Влад: «Черный»

Алена: «три раздраженных мордочки подряд»

Влад: «Розовый»

Алена: «Только представь, что за ерунда получится! Это свадьба, а не цирк»

А по-моему, наоборот. Решив, что этих глупостей с меня хватит, я швырнул телефон обратно на панель и завел мотор. Как-нибудь разберутся с цветами без моего бестолкового непосредственного участия, я в этих гаммах все равно ни хрена не рублю.

Телефон весь день звонит почти беспрерывно дорогая и любимая под ручку со своей мамашей бомбардирует свадебные салоны. Меня пытались выманить с собой, но я кое-как отмазался; что мне делать в этих бабских богадельнях? Блин, вот женятся же как-то люди без лишней суеты и гиперактивности в выборе всяких мелочей типа салфеток, брошек, крошек, прищепок Черт! И ведь сам был не против пышной свадьбы захотелось выделить это мероприятие от того, другого, первого Чтобы, не дай бог, не было похоже! С Варькой мы обвенчались тайно, торжеств на весь мир не устраивали, в тот же вечер свалили в домик на озере, и там уже я просто не выпускал ее из рук, делал с ней все, на что только хватало фантазии сбрендившего от переизбытка лавы в крови буйного салаги. А она смеялась, с жаром откликалась на мои поцелуи, трогала горячими ладонями мое тело, горела в моих руках, и медленно заливала плавящееся олово в мое отяжелевшее сердце.

Нет, не то, не то Такие мысли только воспаляют и без того разыгравшееся воображение, затуманивают сознание, вызывают определенные неудобства, от которых мне до вечера точно не избавиться Аленка ужасно занята, и перехватить ее у ажитированной мамаши не представляется возможным. Одной рукой удерживая руль, другой с силой потер висок, бросил взгляд на вновь засветившийся телефон и поморщился. Безумие какое-то, в самом деле.

Свернул на повороте к автобазе, и уже спустя пять-десять минут тормозил у главного здания. В зеркало заднего вида попал спешащий к моей тачке Граф. Вообще-то, Виктор Афанасьев, трудяга до мозга костей, незаменимый во всех смыслах человек, наводящий тоску на сотрудников в мое отсутствие. Своим благозвучным прозвищем он обязан мне, и, к слову, с удовольствием на него откликается, пока я, словив приступ вредности, не напоминаю ему предысторию появления клички. Вот тогда он откровенно бесится.

— Влад, — Граф уцепился за меня сразу, стоило мне покинуть прохладный салон автомобиля. До тебя не дозвониться.

— Черт, телефон — я полез обратно в салон за забытым аппаратом. Так это ты звонил, ваше сиятельство?

— Звонил, звонил

— Чего там?

— Да тут Зайди на мойку, там один утверждает, что Санька ему бок покарябал.

— Каким образом?

— Да хрен его

— Ты смотрел?

— Там совсем немного, почти не видно даже, но крику-то, крику

— Ты бы тоже кричал, если б тебе твою развалюху поцарапали. Ну, а сам что думаешь наш рукожоп постарался?

— Говорит, была царапина.

— Пошли разбираться, — я включил беззвучный режим на телефоне на случай, если Аленке придет в голову поинтересоваться у меня цветом ну там, тарелок, ложек, размером брошки на свадебных туфлях, сунул аппарат в карман и первым двинулся к зданию автомойки.

Разрулить проблему удалось довольно быстро, я даже не успел как следует переключиться на ожидаемый скандал бунтующему мужику позвонила жена, и он, путем применения логики, дедукции, индукции и иже с ними, таки расколол женщину на раскрытие тайны появления злосчастной царапины. Санька, еще до конца не врубившийся, что проблема миновала, растерянно вытирал ладони о рабочий комбинезон и косился на меня. А на физиономии ораторствующего Графа уже расползлось знакомое мне хитрое выражение. Но я махом обломал ему весь кайф, заявив, что теперь все свободны, и продолжать тянуть бодягу просто не вижу смысла. Мужик закивал, прыгнул в свою машину и отчалил; Граф с кислой мордой поплелся к выходу. Я задержался только для того, чтобы сказать Саньке:

— Смотри, осторожнее.

И тоже покинул мойку, тем более, что в этот момент сюда завернула другая машина, и мойщик кинулся к воротам.

Я зашагал к главному зданию, где, среди заваленных хламом подсобных помещений, и был расположен мой кабинет. Граф обнаружился тут же, неподалеку, подпирал спиной внешнюю сторону магазина автозапчастей и смолил вонючую сигарету, зорко поглядывая по сторонам.

Я прошел мимо него, завернул ко входу и вскоре уже отпирал ключом дверь кабинета. Собственно, ключ от этого помещения имеется только у меня, Графа и отца другим здесь попросту нечего делать. Было душно, и я, протиснувшись к окну через сваленные кое-как ящики (подсобки оказались завалены запчастями под завязку, и Граф изволил соорудить из моего кабинета склад) открыл окно. Сел за компьютер и проверил журнал по продажам. Дела шли, не так хорошо, как хотелось, но шли.

Эта чертова духотень способна доконать и мертвого! Правой рукой попытался нашарить пульт от вентилятора в том месте, где он обычно лежит, но обнаружил лишь новенький журнал с очередным прейскурантом цен, на сей раз предлагались автомобильные колодки. Надо бы когда-нибудь навести здесь, наконец, порядок, но, похоже, это откладывается до следующей жизни. Тут в этой бы, текущей не запутаться

Я вытащил мобильный, подсветил экран и сразу же увидел несколько пропущенных Аленка, мать и пара неизвестных номеров. Первая и последние идут пешим ходом, а вот с матерью лучше связаться. Я нажал на кнопку и приготовился слушать.