- Я никуда с вами не поеду! 

Магистр останавливается. Хмурится и смотрит с притворной заботой. 

- Ай-ай-ай, милая. Кажется, это испытание с драконом оказалось непосильным для моей бедной названной дочери, - объявляет он, обращаясь ко всем присутствующим. Магистрат встречает это заявление довольными смешками. - Боюсь, как бы не оказалось, что ее рассудок повредился окончательно. Что скажете, доктор Мерге? 

- Хм-м-м… немотивированная агрессия, спутанность речи, нежелание следовать нормам приличия… Налицо определенно помрачение ума, - отзывается еще один член совета - долговязый и худой, с пенсне на остром носу. - Если признаки помешательства усугубятся, я бы рекомендовал обратиться в клинику. Вызвать санитаров? 

- Не надо! - отзываюсь я, сглотнув.

Одаряю названного папашу людоедским оскалом и подхожу к нему на негнущихся ногах, чтобы вложить руку в протянутую ладонь. 

В голове с бешеной скоростью прокручиваются возможные сценарии и развилки. 

Кричать, вырываться и упорствовать нельзя. Палпатин просто объявит меня помешанной, а док с радостью подтвердит. Не знаю на что похожи местная дурка, но если там хоть на треть та же жесть, что творилась в лондонском Бедламе, шансов выйти целой и с нормальной психикой у меня немного. 

Придется пойти с Палпатином. Конечно, я изучу местный семейный кодекс, но почти уверена, что “папаша” не солгал насчет опекунства. Отцы города стараются не нарушать прямо букву закона. 

Они переиграли меня по всем пунктам. 

- Прошу прощения, любезный отец, - цежу я, не сводя с него взгляда. - Это было временное помутнение. От счастья при известии, что у меня теперь есть дом и мужчина, который готов заботиться и нести ответственность. Кстати, не могли бы вы сразу вызвать модистку. 

- Что? - он хмурится. - Какую модистку?

- Ну как же?! - да тяну я голосочком - до того приторным, что у самой все слипается. - Мне ведь полагаются подобающие моему статусу туалеты. 

Его улыбка замирает.

- Да, пожалуй, можно заказать пару платьев… 

- Пару платьев?! - я всплескиваю руками. - Любезный отец, вы смеетесь?! Пару дюжин, как минимум! Вы же не хотите, чтобы о вас говорили, как о скупердяе, который держит свою дочь в черном теле?! И да - к каждому туалету необходимы будут подобающие украшения, так что не забудьте про ювелира. 

Нет, мужик, не рассчитывай, что ты обогатишься за мой счет. Очень скоро убедишься, что меня проще убить, чем одеть и прокормить. 

- Пару дюжин?! - возмущенно пучит глаза “папаша”. - Ты в своем уме?! Куда столько?!

- Очень просто: я - героиня Арса, спасшая город от чудовища, меня будут постоянно приглашать на званые вечера. Также потребуется завести для меня отдельный выезд или даже приобрести парамобиль. 

Его лицо ожесточается.

- Никаких вечеров! - категорично заявляет Палпатин. - Ты моя дочь, но весь город помнит, кем ты была. Завтра же, после получения награды ты отправишься в дальнюю обитель для очищения тела и мыслей. 

Вот дерьмо! 

- И сколько продлится очищение? - спрашиваю, уже догадываясь об ответе. 

- Это решать верховной жрице. Но раз уж ты год была продажной девкой, то и очищение не может занять меньше года, - на рожу Палпатина возвращается привычная степенная благость. - Возможно, что оно потребует и пять, десять лет. Верховная жрица будет оценивать твое усердие в молитвах, покаянии и аскезе. 

Угу, ясно. Будь воля “папаши”, он бы уже сегодня сплавил неудобную “дочу” в монастырь, но передача денежек требует моего присутствия. 

У меня не больше суток. 

Мы покидаем, наконец, зал городского совета, идем по пустой приемной - во главе процессии Палпатин со мной под руку, за нами длинный хвост из лучших людей города. Я ковыляю, еле шевеля ногами, а на все понукания со стороны жреца жалуюсь, что устала. 

- Сражаться с драконами ужасно утомительно, дорогой отец, - тяну я капризным тоном, пока мозг кипит в лихорадочном поиске выхода. 

Я должна выбраться из этой ловушки! Сегодня, сейчас!

- Даяна?!

Я стремительно оборачиваюсь и чуть ли не всхлипываю от облегчения. Ваше лордейшество, как же вы вовремя! 

- Милорд! - стремительно выдергиваю ладонь из руки Палпатина и одним рывком преодолеваю разделившее нас с Фицбруком расстояние. Вцепляюсь в его рукав. 

- Пилор заявил, что я его дочь и пытается захапать мою награду, а меня планирует запереть в монастыре. Угрожает психбольницей, если буду протестовать. Пожалуйста, помогите! - выпаливаю я громким шепотом, уже не заботясь об иносказаниях и реверансах. 

- Даяна, отойди от него! - требует жрец. - Или у тебя снова приступ помешательства? 

Я молчу, не отрывая взгляда от Фицбрука. Сейчас все зависит от него.

И лорд не подводит. Он приобнимает меня за плечи в жесте защиты, меряет названного папашу прищуренным взглядом. 

- По какому праву вы приказываете этой девушке, магистр Пилор?  

- По праву родственника, она моя дочь. Даяна, иди сюда немедленно, не выставляй меня на посмешище!

Я молчу, сильнее стискивая чужой рукав. Мягкое сукно под пальцами дарит странное ощущение надежности, опоры. 

Лорд кривится.

- Не юродствуйте, магистр. Все знают, что вы удочерили эту девушку исключительно для того, чтобы принести в жертву…  

- Это неважно, - отвечает Пилор с благостной улыбкой. - Теперь она женщина рода Эгмонт и моя подопечная. Так что немедленно отпустите леди, вы компрометируете ее. 

- Я? - со смешком переспрашивает Фицбрук. - Компрометирую кого?

Рука на моем плече чуть напрягается, плотнее прижимая меня к лорду. И хоть я зла на откровенный намек, с благодарностью принимаю этот жест защиты. 

Пусть считает воровкой, шлюхой. Лишь бы не отдал Палпатину. 

- Мою дочь! - резко отвечает жрец. - Подобные объятия недопустимы. Или вы готовы жениться на Даяне?

Фицбрука малость перекашивает, хватка на плече ослабляет. Он не готов - определенно не готов, даже мысли такой не допускает. 

- А если не планируете жениться, тогда отпустите немедленно! Вы пользуетесь слабым душевным здоровьем девушки, в то время, как ей, после пережитых потрясений, требуется помощь медика. 

- Отпустите девушку, лорд Фицбрук, - добавляет мэр. - Милорд Каннингем, ну хоть вы ему скажите!

Только тогда я замечаю, что за спиной Фицбрука маячит второй мужчина - в форменном макинтоше полиции. Его моложавое и округлое лицо кажется смутно знакомым. 

- Все так, Рой, - вздыхает он. - Девица его дочь, Пилор в своем праве. 

Серые глаза моего защитника полыхают гневом. 

- Что за бред вы тут несёте?! Ты сам прекрасно знаешь какая она ему дочь! И очевидно, что девушка не хочет с ним идти. Даяна - свободная гражданка, разве она не попадает под защиту полиции?

- Извини, - круглолицый разводит руками. - Полиция не вмешивается в семейные ссоры. 

- Верните девушку, Фицбрук, - снова требует Палпатин, - или я буду вынужден обратиться в полицию с жалобой на похищение подопечной. 

- Джеймс?!

Полицейский еле заметно морщится.

- Мне жаль, Рой, но по закону он прав. 

- Пожалуйста! - оборачиваюсь я к нему, сложив руки на груди. И добавляю, по какому-то наитию. - Сто либров! 

Простодушное лицо полицейского становится каким-то ну очень задумчивым, а в глазах отражается напряженная работа мысли.

- Да, сейчас у полиции нет никакого права вмешиваться, - бормочет он себе под нос, словно размышляя вслух. - Вот если бы девушка как-то нарушила закон…

Что?! Я ослышалась?

- …например, напала на кого-нибудь из свободных жителей, - тянет Каннингем с хитрой умылкой. - Тогда в случае жалобы с его стороны я просто обязан буду посадить смутьянку в тюрьму. 

Глаз полицейского чуть дергается. Не подмигивание - так, легкий намек. Но я все понимаю. 

Вырываюсь из объятий Фицбрука, чтобы подскочить к его другу и с воплем: “Негодяй!” отвесить ему  пощечину. 

- Вот! - восклицает Джеймс, и его круглое лицо расплывается в улыбке. - Про это я и говорил! Нарушение общественного порядка, нападение на офицера полиции, оскорбление словом и действием…