схему. Включаю тестирование нейронных потоков. Тест завершён, отклонений и несостыковок не обнаружено. Посылаю простейшие сигналы в сеть, ждем реакции мозга.

Все в помещении застыли, с тревогой смотря на Виктора, палец которого застыл над клавишей отмены вмешательства в нервную систему человека. Как гром в тишине помещения прозвучал скрежет в гарнитуре Грина, и раздался его возбуждённый голос:

– Множественные сигналы из гипоталамуса на все органы жизнедеятельности. Откликов пока нет.

Карл недовольно пробурчал:

– Григорий, что у тебя со связью?

– Извините, поправлял оборудование. Карл Фридрихович, разрешите перейти на компьютерную лексику, сигналов сотни, мне не успеть перевести их в медицинскую терминологию.

– Попробуй, но будь готов к пояснениям, не все твои термины доступны окружающим. Переведи на свой язык то, что сказал до этого.

– Принято. Центральный процессор послал тестовые запросы системному софту на проверку оборудования.

– Годится, Гриша, только не увлекайся. Есть реакции на сигналы?

– Нет, система тестирует оборудование, выявляя уязвимости и наличие левых скриптов.

– Виктор, что у тебя?

– Потоки нейронных импульсов ослабли. Идёт стандартный обмен информацией между органами. Может, повторить ввод раздражающего сигнала, но на другой частоте?

Грин даже привстал с кресла, замахав руками:

– Не, не, не. Виктор, надо подождать ответа на предыдущие запросы. Тест – не быстрый процесс. Проверяются тысячи параметров и сверяются сотни библиотек типов на наличие ошибок. Ждём.

– Хорошо, Григорий, ожидаем твоей команды.

Несколько минут прошли в напряжённой тишине. Все были готовы к любым неожиданностям со стороны сложнейшей структуры человека и сосредоточено отслеживали любые изменения на своих участках контроля. Голос Грина прозвучал ожидаемо, но всё равно все вздрогнули, услышав его:

– Всем внимание! Пошла ответная инфа к процессору. Частота сигналов отличается от стандартного обмена между структурами организма. На него скидывают результаты теста для последующей обработки.

Чуть дрожащим голосом заговорил Виктор:

– Заметно увеличение внутричерепного давления и температуры.

Карл поднял руку:

– Общий анализ без изменений. Нина?

– Участилось дыхание и пульс. Температура тридцать семь и два.

– Элизабет?

– Изменяется химический состав крови, идёт активное насыщение её глюкозой и кислородом. Печень и лёгкие работают авральном режиме. Карл, твои рекомендации?

– Элизабет, увеличьте на один процент уровень кислорода в масках и введите дополнительно внутривенное насыщение крови глюкозой и витаминной группой компонентов.

– Сделано, Карл.

– Виктор, как дела в твоей епархии?

– Продолжается увеличение давления и температуры.

– Каковы критические пороги?

– Пока допустимые.

– Элизабет?

– Нагрузка на органы жизнеобеспечения ослабла. Организм благосклонно принял готовый продукт.

– Халява.

Карл нервно встрепенулся:

– Григорий, ты это о чём?

– О том, Карл Фридрихович, что система нашла дополнительные резервы элементов для обеспечения разгона процессора. Она приняла вашу подачку в виде кислорода и глюкозы как манну небесную и сразу нашла им применение, снизив нагрузку на свои источники.

– Элизабет?

– Да, Карл, Григорий прав, нагрузка на органы ослабевает.

– Халява, говоришь.

– Карл Фридрихович, вы это о чём?

– О том, дорогая, о том… Всем внимание! Смена приоритетов хода операции. На любые запросы организма увеличение требуемых компонентов в два раза. Не будем ему отказывать в такой малости. Элизабет, увеличьте ещё на один процент количество кислорода и добавьте глюкозы.

– Сделано. Что дальше?

Насыщайте поражённые участки конечностей элементами, необходимыми для строительства тканей и скелета.

Манипуляторы пришли в движение, производя инъекции. Послышался озабоченный голос Виктора:

– Температура прыгнула до тридцати восьми и трёх. В гипоталамусе что-то происходит. Григорий, какие твои показания? Мне не проследить движение сигналов.

– Ух ты. Система мозга разогнала обработку данных до немыслимых сверхскоростей. Процессор работает в режиме квантовых ускорений. Мой комп еле справляется с обработкой инфы. Ответы всем системам однозначно положительные, мозгу нравится столько нежданных подарков.

– Виктор, объясни всем то, о чём мы только догадываемся.

Карл с тревогой в голосе переспросил:

– Витя, о чём вы там догадываетесь?

– Перестраивается структура управления организмом. Идёт интенсивный обмен сигналами между органами и центральной нервной системой.

Раздался восторженный голос Элизабет:

– Внимание! Произошло первое деление клеток мышечной ткани и скелета. Виктор, у тебя есть реакция на это?

– Да, интенсивный сигнал в гипоталамус прошёл только что. Ответа пока нет.

Карл вытер пот со лба и поправил съехавшую на затылок гарнитуру:

– У кого какие наблюдения?

Элизабет нервно сглотнула:

– У меня полный ноль.

– Нина?

– Замедление всех жизненных функций. Пульс еле просматривается, работа лёгких снижена на семьдесят процентов, выработка глюкозы печенью прекратилась. Такое ощущение, что организм впадает в анабиоз.

– Спящий режим.

Карл чертыхнулся, что показывало его наивысшую степень раздражения:

– Гриша, ну что ты там мямлишь? Объясни доступно свои выводы.

– Хорошо, Карл Фридрихович. Система организма снижает энергообеспечение функций её работы до минимума, как в компьютере – переходит в спящий режим.

– Григорий, мы знаем, что такое «режим сна». Твои выводы по этому действию какие?

– Да, Карл, я понял. Сейчас скомпоную мысль и объяснюсь. Система накопила энергию не для регенерации тканей. Определив количество строительного материала и запас энергии, она сделала пробное деление клеток и сейчас просчитывает свои силы. Или готовится…

– Готовится к чему? Гриша, не таскай осла за уши.

– Не тяни кота за хвост.

– При чём здесь кот?

– Так правильнее говорить.

– Григорий!

– Возможно, для корректной работы в режиме разгона системе не хватает каких-то параметров, патчей, или данных. Она просматривает все варианты работы и выберет самый оптимальный. Скорей всего для этого потребуется перезагрузка всей системы и ввод дополнительных функций, а может быть, и новых программ.

– И когда это…

Крик Нины всех встряхнул:

– Карл! Полная остановка функций организма. Пульс – ноль, работа лёгких – ноль, обмен веществ – остановился. Требуются реанимационные действия.

Все засуетились, вставая с мест. Лишь Грин, продолжая сидеть, закинув ноги на системник, лениво проговорил:

– Да успокойтесь вы все, спасатели хреновы, не мешайте работе самого продвинутого во вселенной компа.

Все застыли в недоумении. Григорий никогда не позволял себе грубость в общении, и его словесный душ остудил всем эмоции. Карл быстро просчитал ситуацию и неуверенно уточнил:

– Система грузится, что ли?

– Угу. Не просто перезагружается, но ещё и энергию тырит.

– Откуда?

– С подвала.

– С какого на… Ты хочешь сказать, с резервной термоядерной установки, на которую подключено оборудование?

– В точку. Организм отыскал ещё халяву и очень этому обрадовался.

– Но как?

– Вы же сами подключили к нервной системе оптоволокно, вот оттуда и тянет.

– И что из этого получится?

– Ели учитывать, что процесс у обоих детей пошёл синхронно, система объединяет их жизнедеятельность в одну, но очень продвинутую операционку, черпая атомную энергию большими ложками и ещё причмокивая от удовольствия. Ну, вроде загрузилась система, пошли короткие импульсы проверок. Виктор, что у тебя?

– Ряд сильных импульсов в гипофиз. Он отвечает активной работой, сигналы идут без остановки. Нина, что у тебя?

– Пока без изменений.

Карл вскочил с места:

– Элизабет,