лично же его задержал, пострадав при этом ничуть не менее, чем ваша форма.

Коммандер уже было открыл рот, чтобы ответить нечто резкое, вступаясь за честь порватого мундира, но тут прибежал, наконец, запыхавшийся лысый толстячок с докторским чемоданчиком, — лейб-медик тышаха, не иначе, — и вокруг стонущего Дэнгё-дайси начались сущие шаманские пляски. Я про них, про шаманов и их обряды, в журнале "Этнографический вестник" как-то прочитал, пока мы в вивлиофике одного джентльмена в засаде на воров сидели.

Наконец с осмотром было покончено.

— При должном уходе жить будет. Перелом трех ребер справа и плеча правой руки, это уже со смещением, треснувшая ключица, ушиб грудины, контузия, сильное сотрясение мозга, ушиб спины, возможно трещина в правой лопатке, — вынес заключение лейб-медик. — Рекомендован строгий покой. Все что надо мой ассистент сейчас наложит, но переносить потом осторожно, не растрясти. Голова пострадала особо тяжело, как череп не разошелся только?

Ну да, тыковкой своей, о брусчатку, он приложился знатно, это я видал.

— Кто еще пострадал, — продолжил меж тем неуемный и, казалось, даже счастливый такому количеству пациентов, доктор. Видать, как кони застаиваются, так и он у тышаха хандрить начал, от одних и тех же хворей. — Констебль? Или… О Бог мой, сэр! Да вы же сейчас кровью истечете! Срочно в операционную!!!

Это он мистера О`Ларри углядел, понятное дело – они с коммандером и старшим инспектором успели забор обойти и к общей нашей толпе примешаться. Инспектор и впрямь дюже погано уже гляделся, а стоял сам, похоже, одним лишь напряжением силы воли.

В Арас ан Тышах его, аккуратно поддерживая, увели двое дюжих гвардейцев, при том лейб-медик постоянно крутился вокруг, и норовил сунуть О`Ларри под нос склянку с аммониачным спиртом.

Так вот нас с О`Фареллом и не попользовал элитный коновал, о чем мы, может, внукам бы рассказывали. Ну да не беда – инспектору он сейчас право же нужнее нас.

Совсем правда избежать внимания ескулапова племени мне не удалось (Ескулап – это такой древнегреческий бог по медицинской части – мне мистер О`Хара рассказывал). Едва мы вернулись в участок – злодейского лжениппонского лжемонаха аккуратно отвезли в гошпиталь Святой Маргариты, под конвоем разумеется, — и мистер Ланиган доложил суперинтенданту о результатах, как последний лично спустился в Зал Приемов и приказал мне, самым что ни на есть категоричным тоном, идти к нашему участковому фельдшеру на осмотр. Тот пощупал где неприятно, постукал где больно и вынес вердикт, что "пациент скорее жив чем мертв", однако узрев грозно сдвинувшиеся брови Старика, поспешил поправить свою "высокоученую" формулировку:

— Ничего страшного нет – несколько ушибов мякоти… простите, мягких тканей, да фингал. Сотрясения нет, потому как сотрясаться там не, — он покосился в мою сторону и запнулся на мгновение. Ну надо же, разумник какой, пупом земли себя мнит, констеблями, как черной косточкой, пренебрегает, а сам-то провалил экзамен на бакалавра. — Не очень просто. Кость толстая, крепкая, выдержит и не такое. К синяку надо прикладывать лёд… Ну и отдохнуть бы ему до завтра, полежать. Все и пройдет к утру. Ну, кроме бланша. Тому надобно недельку.

— Благодарю, — кивнул сэр Эндрю. — Так и поступим, пожалуй. Ступайте-ка домой, Вильк, приложите на глаз холод, и отдохните хорошенько. Завтра я вас в ночной патруль поставлю – в темноте ваш фингал будет незаметен.

Это что же, получается я еще сутки свободен? Вот неплохо!

Почти у самого выхода из участка мне встретился знакомый, которого я тут встретить ну уж совсем не ожидал – мистер Фемистокл Адвокат. Он внимательно наблюдал за дверьми и делал вид что прогуливается. Увидав же меня и вовсе просиял, да поспешил на встречу.

— Что с вами случилось, констебль, — без обиняков спросил он, едва мы обменялись приветствиями. — Неужто кто-то посмел не подчиниться полицейскому приказу?

— Истинно так, сэр, — подтвердил я. — Но горько о том сожалеет.

— Зная вас – ни секунды в том не сомневался, — горячо заверил меня журналист. — А я кстати хотел вас спросить, как вам понравилось то представление в опере?

— Весьма, — искренне ответил я, недоумевая, что репортеру светской газеты потребовалось от простого копа. — Не большой я знаток в этом деле, чего греха уж таить, но показалось мне представление выше всяких похвал.

— Вот! Я всегда считал, что человек вы по натуре чуткий и склонный к прекрасному. И мистер О`Хара вас так характеризовал.

— В самом деле? — удивился я.

— Да, — заверил меня газетчик. — Скажите, а слышали ли вы, что в Дубровлине нынче гастролирует Эмиль Рейно, изобретатель праксиноскопа и создатель оптического театра?

— Это тот, у которого рисованные человечки на стене ходят так, словно живые, — уточнил я. — Читал про это изобретение с полгода назад.

— Да-да, их еще называют "светящиеся пантомимы". Был вчера на его представлении по долгу службы, и, доложу вам, это полный восторг. Настоящий спектакль из света, такой триумф прогресса! И музыку мсье Рейно к постановкам пишет сам. Имеет оглушительный успех, леди Борзохолл уже получила его согласие на приватный показ в ее поместье, как особую изюминку даваемого ею бала, но об этом прошу вас никому – ужасный секрет.

— О, я буду нем как могила, — заверил я мистера Адвоката.

Да и кому б это я из высшей аристократии мог про то проболтаться? Эрлу Чертиллу разве – так он точно даже супруге не скажет. Разве что перед самым началом этого светопредставления.

— А я меж тем не зря вам это все рассказываю, — улыбнулся сотрудник "Светского хроникера". — Я, видите ли, все еще чувствую себя в долгу перед вами, мистер Вильк – ведь вы спасли мою карьеру. Так позвольте вам презентовать пару контрамарок в "Оптический театр Рейно" – он гастролирует в столице до конца недели, представления по вечерам, в шесть, семь и восемь часов соответственно.

Мой собеседник жестом фокусника извлек пару изукрашенных тиснением и гравюрами билета, с открытыми датами и временем.

— Ох, да не стоит, — пробормотал я в изумлении, однако рука моя сама потянулась к этим пропускам в волшебный мир науки, поставленной на службу человечеству.

— Берите-берите, или я категорически обижусь, — безапелляционно заявил тот.

— Даже не знаю как вас и благодарить, сэр, — я с благоговением принял контрамарки.

— И не думайте даже – это я у вас кругом в долгах! Впрочем… Знаете, а вы не видали случаем, это не мистер Колвилл сегодня заезжал в Третий участок на локомобиле с сиреной? Просто мы тут поспорили с одним коллегой по этому поводу…

— Именно он, — кивнул я. — Привез срочный билль ойряхтаса мистеру Канингхему.

— Да вы что, — изумленно всплеснул рукам репортер. — Прямо с заседания? Я слышал, что сегодня заседали обе Дойле по инициативе эрла Фартингдейла, все гадал, к войне это с Англией, или к отправке эскадры на помощь конфедератам, а это полицейский вопрос