– Вы везучий человек, Денис Анатольевич. Но рисковать вот так, без оглядки, право слово, не стоит. У каждого везения есть свой предел…
Что-то слишком часто за последние сутки мне про моё везение рассказывают! Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!..
– … И позвольте спросить, что за катавасию Вы затеяли со своим погибшим солдатом? Что за особый гроб из кровельного железа? Почему нельзя его похоронить, как других?..
– Ваше превосходительство, погиб мой боевой товарищ и я должен доставить его тело в батальон! То, что он носил погоны унтер-офицера, ничего не меняет! Если у Военного ведомства нет денег, я сам оплачу транспортировку!
– Хорошо, хорошо, я отдам необходимые распоряжения. – Генерал даёт понять, что со столичным парвеню он ссориться по пустякам не намерен, но и подобные умозаключения ему абсолютно чужды и непонятны, затем не удерживается от ядовитой шпильки. – А вот привести себя в подобающий вид Вам, всё-таки, придётся. Я доложил о происшедшем начальству, мне телефонировали, что Его Высочество Великий князь Николай Николаевич ждёт Вас с докладом…
Блин, если бы такую оперативность в боях проявляли, войну давно бы выиграли. Хотя нам всё равно через Тифлис ехать, заглянем к Ник Нику, не развалимся…
Иду чередой лестниц и коридоров по Воронцовскому дворцу в сопровождении адъютанта Конвоя Наместника сотника Перекотия. Молодого, но, судя по Георгию на черкеске, уже понюхавшего достаточно пороха. На входе казак-часовой довольно сурово осведомился о цели прибытия, затем объявил в телефонную трубку "радостную весть" о том, что Его высокоблагородия подполковник Гуров прибыл на аудиенцию к Его Императорскому Высочеству Наместнику Государя Императора на Кавказе. Несмотря на то, что страной рулит Регент. Интересный штришок, однако…
Прибывший по вызову сотник представился, внимательно изучил предъявленное удостоверение и повёл в "святая святых" – рабочий кабинет Великого князя Николая Николаевича, одновременно конвоируя и показывая дорогу. Интересно, он всех так встречает, или для моей скромной персоны сделали исключение?..
Приоткрыв дверь, ИО начкара, или помдежа заглянул внутрь и, видимо, получив "добро", пропустил меня вперёд и удалился, считая свою миссию удачно выполненной. В "предбаннике" было немноголюдно. Цивильный молодой человек "благообразной наружности" и с очень серьёзным выражением лица играл в апостола Петра, то бишь восседал за письменным столом у входа в кабинет и предавался излюбленному занятию всех секретарей-референтов и прочих рукамиводящих лодырей – работал с документами. Помимо него, сидя на стульях маялись ничегонеделанием ещё трое. Генерал-майор с полковником, очень напоминавших внешним видом и повадками Тарапуньку и Штепселя, и лицо кавказской национальности в традиционной черческе, пытавшееся найти равновесие между чувством собственной значимости и тревожным ожиданием вызова на ковёр к местному небожителю.
– Полковник Гуров-Томский? – Благообразный открывает внушительных видов гроссбух и внимательно смотрит на меня.
– Подполковник Гуров, командир 1-го отдельного Нарочанского батальона. – Подтверждаю его догадку.
– Будьте любезны, Ваши документы. – Чувствуется, что ему до смерти надоела эта рутина, но, как говорится, положение обязывает, и никуда от этого не деться.
Снова достаю и протягиваю удостоверение, замечая заинтересованные взгляды парочки в погонах.
– Цель Вашего прибытия, господин полковник? – Секретарь опускает приставку "под", то ли подражая армейским традициям, то ли выказывая своё расположение.
– Вызван по личному распоряжению Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича.
– Будьте добры подождать, я сейчас доложу о Вашем прибытии. – Бесшумно, как умеют делать только секретари, он исчезает за дверью. Чтобы через минуту появиться с новым ворохом бумаг и объявить тоном, не терпящим возражений. – Полковник Гуров, прошу…
Захожу в кабинет, залитый ярким солнечным светом, вытягиваюсь во-фрунт… И захлопываю открывшийся для доклада рот. Двухметровый рост, белая черкеска, отороченная серебряным позументом, наборный ремешок с серебряными же бляшками. И это всё – вид сзади. Ник Ник, стоя перед раскрытым книжным шкафом, сосредоточенно перелистывает страницы какого-то фолианта. Ладно, подождём, не будем отрывать человека от дела. Не орать же мне в августейшую задницу о своём прибытии.
Секунд через тридцать Великий князь захлопывает книгу и с хорошо отрепетированным гневным выражением холёного лица поворачивается ко мне.
– Ваше Императорское Высочество, подполковник Гуров явился по Вашему приказанию!
– … Здравствуйте, подполковник. – Ник Ник заканчивает сурово разглядывать меня. – Пройдите…
Делаю три шага вперёд и снова застываю, всем видом изображая ревностного служаку.
– … Подполковник Гуров-Томский, командир отдельного егерского батальона… – Видя, что сцена "дядя сердится" не прошла, Наместник моментально успокаивается и, подойдя к столу, заглядывает в лежащую бумагу, где, очевидно, всё про меня написано. – Отличился в Нарочанском и Барановичском сражениях, оказав вместе со своим подразделением неоценимую помощь наступающим войскам. Награждён всеми орденами, положенными по чину… Что Вы делаете здесь, на Кавказе?
– Ваше Императорское высочество, помимо командования батальоном, являюсь офицером для особых поручений при Его Императорском высочестве Регенте Российской Империи Великом князе Михаиле Александровиче. Был командирован на Кавказский фронт для выполнения одного из них.
– Генерал Юденич поставлен в известность?
– Никак нет, Ваше Императорское высочество.
– Почему?!
– Действовал согласно полученным мною высочайшим инструкциям с целью максимального соблюдения секретности.
– Надеюсь, подобные инструкции меня, как Наместника не касаются? И Вы можете доложить подробней о своём поручении? – Язвительно-высокомерный тон вкупе с "прожигающим насквозь" взглядом по разумению Ник Ника должен производить на простых смертных неотразимое впечатление. Только сейчас почему-то не выходит.
– Так точно, Ваше Императорское высочество! В Ставку Верховного главнокомандующего было доложено о фактах зверских издевательств над нашими убитыми солдатами…
Великий князь морщит лоб, вспоминая, затем кивает.
– Да, мне об этом командующий фронтом докладывал.
– … Был командирован со взводом солдат батальона для прекращения подобных бесчинств и показательного наказания виновных.
– Это исполнено?
– Так точно, Ваше Императорское высочество!
– Как? Доложите подробней.
– Пробрались в тыл к туркам, нашли тех, кто учинил эти зверства, казнили их и вернулись обратно. При отходе совместно с отрядом пластунов было уничтожено до полуроты неприятеля.
– Казнили?! Каким образом?
– семерым отрубили головы, восьмого, главаря, повесили.
– А известно ли Вам, подполковник, что и поныне действует Высочайше утверждённый в 1904-м году "Наказ русской армии о законах и обычаях сухопутной войны"? – Ник Ник уже не скрывает злорадного торжества в голосе.
– Прошу извинить, Ваше Императорское высочество, на казнённых не было погон и других знаков различия турецкой армии. И на мирных обывателей из-за оружия в руках они не походили. Поэтому посчитал их бандитами, мародёрами и убийцами и поступил, как счёл нужным.
– В ходе этой вылазки Вы, кажется, были ранены? – Великий князь проявляет подозрительную осведомлённость.
– При взрыве гранаты отлетевший камень угодил в голову, ничего опасного.
Ник Ник начинает задумчиво прохаживаться взад-вперёд по кабинету. Кручусь, как стрелка компаса в такт его перемещениям.
– … Насколько я знаю, Вы отбили у германцев захваченную ими Великую княжну Ольгу два года назад, а в феврале этого года отличились в подавлении Петроградского бунта и сумели вывезти всю семью Государя Императора в безопасное место… – Великий князь очень обтекаемо характеризует недавние события, после чего задаёт прямой вопрос в лоб. – Что Вам известно о судьбе Великого князя Кирилла Владимировича?