Открываю двери и вызываю на сцену следующих актёров. И Покровский, и Протопопов в курсе того, что должно произойти, но внешне невозмутимы, как два Чингачгука…
– Николай Николаевич, прошу Вас! – Регент уже спокоен и всё идёт по сценарию.
Покровский открывает кожаный бювар и зачитывает текст:
– Регент Империи Его Императорское Высочество Великий князь Михаил Александрович и Правительство Российской Империи требует объяснений от правительства Британской империи за действия сотрудников её дипломатической и союзнической миссий, выразившихся в подстрекательстве к свержению существующей самодержавной Власти, организации и личном участии в заговоре, ставившем своей целью совершение государственного переворота в Российской Империи и ведении диверсионной и шпионской деятельности.
Нам не хотелось бы верить, что действия вышеупомянутых подданных Британской короны носили официальный характер, посему мы предлагаем создать Специальную Следственную Комиссию, которая и должна была бы самым тщательным образом расследовать данные преступления против Российской Империи. С нашей стороны Министерство внутренних дел готово предоставить абсолютно все улики и признания преступников. Все действия комиссии будут широко освещены в прессе, дабы российская общественность, узнавшая о заговоре, не поддавалась влиянию антивоенных и, в частности, антибританских настроений.
Официальные извинения правительства Британской империи будут приняты, если сопроводятся практическими шагами по выполнению союзнических договорённостей, а именно:
– Выдачей Специальной Следственной Комиссии подданных Британской короны, уличённых в участии в заговоре, либо в оказании любого вида помощи заговорщикам;
– Отзывом из Ставки Верховного Главнокомандования, а также штабов Северного, Западного, Юго-Западного, Румынского и Кавказского фронтов представителей союзнических армий, вмешательство которых в работу штабов наносит ущерб управлению войсками;
– Неукоснительным выполнением в указанные ранее сроки поставок вооружений в полном объёме и надлежащего качества;
– Всемерной поддержкой прав Российской Империи по обладанию проливами Босфор и Дарданеллы, которая должна быть оформлена в виде официального договора между странами – участниками "Сердечного согласия";
Учитывая, что противозаконные действия заговорщиков нанесли нашей Державе огромный экономический, политический и военный ущерб, Российская Империя вынуждена поставить правительство Британии в известность о том, что планы совместных военных действий на 1917 год должны быть изменены с учётом этих обстоятельств. Настроение войск на фронтах ненадёжно, участились случаи антивоенной пропаганды и братаний с солдатами противника. Армия имеет недостаточную боеспособность и в этом году проводить наступательные операции не сможет. Меры по наведению порядка принимаются, но для этого требуется время. Поэтому Российская Империя вынуждена в летней кампании этого года ограничиться активной обороной…
Покровский, заканчивает читать и, закрыв бювар, передаёт его Бьюкенену. Тот несколько секунд молчит, выдерживая марку, или подбирая подходящие слова.
– Ваше Императорское Высочество! – Переводчик снова начинает отрабатывать свой кусок хлеба с куском масла. – Содержание ноты будет доведено до правительства Его Величества короля Георга V в кратчайшие сроки. Но прежде позвольте усомниться в действительном отношении подданных Британской короны к происшедшим беспорядкам. Вероятнее всего, эта мысль – результат деятельности каких-либо высокопоставленных чиновников, настроенных прогермански. Которые хотят разрушить наши дружеские и союзнические отношения и затем склонить Российскую Империю к сепаратному миру с Германией…
– Ваше превосходительство! Российская Империя не собирается нарушать союзнические обязательства и заключать сепаратный мир с любой из Центральных держав! Но и ждать от нас наступлений при таком положении дел в армии не стоит! А сложилось это положение не без помощи союзников! И вы, британцы, и французы привыкли считать нас дикарями, заставлять нас бросать в неподготовленные наступления тысячи русских солдат, чтобы оттянуть войска кайзера с Западного фронта! Этого больше не будет!.. Что же касаемо прогермански настроенных чиновников и их козней… Александр Дмитриевич, будьте любезны передать господину Бьюкенену материалы, с которыми Вы меня сегодня ознакомили…
Протопопов подходит к послу и протягивает ему ещё одну кожаную папку. Тот открывает её, непонимающе смотрит и, наконец, вопрошает:
– What is this?.. (Что это?)
– Это фотокопии допросов и чистосердечных признаний британских подданных, обвиняющихся в уголовных преступлениях и участии в заговоре. Я даже не буду говорить о бродягах, которых вербовали в портовых кабаках Лондона, Плимута, Саутгемптона и Дублина для "русского сафари на медведей"! Там, в папке, Вы найдёте признания, подписанные лейтенантом Райнером, капитаном Аллеем, коммодором Де Хевилендом и другими британскими офицерами!..
Ой, а чтой-то нашему англицкому другу и союзнику так резко взбледнулось? Мордочка белее седой шевелюры стала.
– Если у Вас больше нет вопросов, аудиенция окончена!..
Бьюкенену ничего больше не остаётся, как откланяться, с трудом изображая на лице оскорблённую невинность пополам с полным личного достоинства высокомерием к дикарям, имеющим наглость говорить вслух неприятную правду. Следом за ним, получив в качестве отмашки одобрительный кивок Регента, исчезаю из кабинета и я. Пока англичанина, не торопясь, будут вести парадным лабиринтом, быстренько по служебным лестницам на Дворцовую!..
Так, успел!.. Возле посольского авто уже собралась хорошо организованная "толпа случайных зевак", там же крутится пара репортёров, а фотограф уже выбрал нужное место для съёмки… А вот и Бьюкенен!.. Выскакиваю вслед и пытаюсь вежливо обратить на себя внимание:
– Джентльмены, минуточку!..
Первым оборачивается переводчик и, увидев спешащего к ним офицера, притормаживает посла. На лице которого появляетс торжествующая улыбка. Ну, как же, "племенной вождь" испугался последствий и зовёт белого сахиба обратно. Придётся тебя разочаровать…
– … Простите за задержку, дело на пару секунд!.. – Протягиваю старику отстёгнутый крест Виктории. – Господин Бьюкенен, после того, что я сейчас узнал… Заберите!..
Очень вовремя щёлкает фотоаппарат, репортёры, начинают быстро строчить в своих блокнотах, толпа начинает одобрительно гудеть. Бьюкенен, которому перевели мою фразу, приходит в себя и теперь уже багровеет от возмущения. Но, всё же, протягивает руку за орденом… Который за мгновение до этого "случайно" выпадает из моей руки на брусчатку…
– Не смею больше задерживать! Честь имею, господа!..
Назавтра в нескольких газетах появились почти одинаковые заметки о том, что один из русских офицеров, пылая возмущением, прилюдно вернул английский орден послу Великобритании. Газеты задавались вопросом с чего бы вдруг такое явление имело место быть и строили осторожные предположения. Фотограф, сделавший снимок, почти озолотился, продавая его многим редакциям…
Через несколько дней уже другие репортёры в других газетах стали изобличать двуличную сущность союзников, до сих пор срывающих поставки оружия, патронов и снарядов без объяснения причин. А дальше пошло по накатанной, в прессе началась хорошо организованная и антибританская кампания, авторами которой являлись некие академик, генерал от кавалерии и двое подполковников из Отдельного корпуса. При, скорее всего, гипотетическом одобрении одного Великого князя и Регента. Единственное, что омрачило эти события – скоропостижная кончина посла Великобритании сэра Джорджа Бьюкенена от апоплексического удара. Приехал болезный, в посольство после аудиенции, походил немного, да и представился. Причём, табакерок рядом так и не нашли…
Вторая половина марта в Питере – не самое лучшее время года. Это по календарю весна, а так – леденящая утренняя мгла, низкое свинцово-серое небо, околонулевая температура и дующий везде и проникающий повсюду промозглый ветер с Невы напрочь развеивают расхожее мнение о "наконец-то очнувшейся от зимней спячки природе". И погода в полной мере соответствует происходящему сейчас во внутреннем дворе Головкина бастиона.