пока лез туда. А там – крыса, и всего-то. Я вытащил ту за хвост, тащу жене. Извивается, зараза, за палец укусила. А женушка визжать стала. Ну не дура ли? С другой стороны, уехал от нее на год – и скучаю. Как она там, без меня? Ну да ладно, зато привезу денег, заживем с ней по-человечески.
Под его разговор с самим собой поисковики дошли до берега реки.
Завеса ожила. В ее мерцающей темноте растекалось нечто густое и вязкое, обволакивающее, горчащее на языке. И вновь боль. Зов. Ее плач, рокочущий в застывающей воде.
– Воняет чем-то… – буркнул Арно, зажимая нос.
В следующий миг его глаза расширились. По губам потекла кровавая капля. Удар сердца, и вертлявый парень упал лицом в соль, перемешанную со снегом. Из его спины, ровнехонько под лопаткой, торчал метательный кинжал. Вошел глубоко, по рукоять.
Тая завизжала так оглушительно, что с поисковиков разом слетело ошеломление. Выхватив оружие, они встали в хлипкое подобие круга, правда, вместо себя в центр Иттан впихнул девушку.
– Иттан! – взмолилась она. – Уходи!
– Молчи!
Притаившихся тварей было чуть больше десятка, зато каких: в кольчугах, с топорами и стрелами. На морды надеты шлемы с забралами. До сегодняшнего дня они пользовались ржавым оружием, незнамо где взятом, не утруждали себя одеждой. Но не теперь. Твари были готовы к битве.
В отличие от поисковиков.
Удары сыпались градом. Свистели стрелы. Тварям не хватало организованности, но они брали скоростью. Выпад за выпадом. Без передышки. Пришлось рассредоточиться. Молчун, по пояс забравшись в воду, свистнул в два пальца.
– Идите сюда, гады! – поманил он указательным пальцем.
Локка теснили к лесу. Коротышка отмахивался мечом, но один удар пришелся вскользь по груди. Второй зацепил бедро.
Иттан оберегал Таю и потому был особо уязвим. Притянул к себе застывшую на одном месте – хотя бы не мешалась – девушку, которую чуть не задела стрела.
Поворот. Скачок. Прыжок. Топор скрестился с лезвием меча, высекая искры.
Завеса тянула к себе.
– Спрячься во мне, приди, стань моим. Бейся ради меня. Уничтожай.
И твари – Иттан догадывался нутром – тоже слышали этот зов.
Тьма в ней ширилась, протянула туманные пальцы.
Локк вскрикнул от боли.
– Будь со мной, и я отпущу их, – убеждала завеса сладострастно.
– Заткнись! – выкрикнул Иттан в пустоту.
В ту же секунду получил под дых эфесом. Не острием, но тоже мало приятного. Согнулся пополам. Задохнулся болью.
Он не понял, откуда взялся визг и что за тень мелькнула справа. Она кинулась на тварь, вцепилась всеми конечностями в нее, завизжала дурниной.
Тая!
Еще чуть-чуть, и ее разорвут на части.
Нет, не разорвут – утащат.
Тварь, перекинув брыкающуюся девчонку через плечо как мешок, направилась к завесе. Тая верещала и отбивалась. Коса, точно маятник, качалась из стороны в сторону. Кулачки сучили по кольчужной коже.
До завесы пять метров, три, два. Несколько шагов.
Если она окажется там, то не сможет найти выход. Или лишится рассудка. Навсегда свихнется, а вместе с ней свихнется и Иттан, потерявший смысл существования. Сердце на миг остановилось. Только на миг, потому что потом забилось быстрее, чаще.
Иттан прорывался, круша налево и направо. Меч резал, рубил, бил без разбора. Склизкая кровь заляпала драгоценную соль, лицо, волосы. Перед глазами все алело.
В последний миг Иттан схватился за холодную ручку, выдернул девушку из бездны.
И рухнул внутрь завесы, подпихнутый чьей-то когтистой лапой.
Часть третья
Да прозреет тот, кто слеп
Глава 1
Тая
Никогда еще я не была столь мала и незначительна, как в тот бесконечный час, когда сидела, притянув колени к груди, всматриваясь в пустоту. Берег был пуст. Снег растаял. Локк умер, прижимая свой меч словно ребенка. Молчун сцепился в последней схватке с подводником и вместе с ним скрылся под водой.
Остальные подводники ушли. Просто шагнули в завесу, не обращая внимания ни на меня, ни на что кругом.
Я не сдвинулась с места. Песчинка в море смерти и одиночества. Ни на что не годная. Бесполезная. Незначительная. Шагнуть вслед за Иттаном – значит раствориться в черноте. Остаться тут – и быть уничтоженной при следующем наступлении. Уйти – признать потерю.
Почему он кинулся за мной? Ну зачем?.. Чтобы я существовала с непосильным грузом воспоминаний? Я вздрагивала, когда в кронах заплетался ветер. Зажимала уши руками. Боялась.
Ненавидела себя – за то, что не смогла уберечь Иттана от беды.
Ненавидела его – за то, каким необходимым он стал. Как воздух. Даже нужнее.
А секунды пересыпались в минуты, и вскоре холодное солнце высветило берег реки рыжим. Молочная пелена покрывала воду. Я комкала в руке сырой песок.
И не сразу очухалась, когда из завесы вывалился светловолосый человек. Он, рухнув на живот, долго не мог надышаться.
– Живой! – Я бросилась к Иттану.
Мужчина поднялся как опоенный дурманным зельем. Стоял он нетвердо, часто моргал и водил перед собой руками. А я целовала его: в аристократичный нос, и в тонкие губы, и в брови. Рыдая от облегчения, бормотала что-то нелепое, а Иттан твердил:
– Все хорошо, видишь, все хорошо…
Затем притянул меня к себе, нашел губами мои губы. Требовательный поцелуй горчил от слез. И после того как тот закончился, я поверила: Иттан вернулся.
Только теперь разглядела след на его коже, напоминающий пощечину: краснеющий, вздутый. Он покрывал оба глаза, виски и переносицу. А сами глаза будто посветлели. Или так только казалось?
Я поводила пятерней у самого носа Иттана, но тот и не думал отстраниться. Смотрел куда-то вдаль, бесконечно моргая.
– Ты что-нибудь видишь? – спросила с замиранием сердца.
И заранее знала ответ.
– Вижу. – Он добавил неуверенно: – Тебя.
Лжет!
– Сколько пальцев? – Я выставила средний, указательный и безымянный.
– Три, – поколебавшись, ответил маг-командующий. – Но все как в тумане. Не переживай, думаю, это последствия завесы. Пройдет со временем.
Бездна пульсировала темнотой. Жадно поедала воздух вокруг себя, раздувалась от сытости. Она приняла жертву – пусть не жизнь, но зрение. Временно или навсегда – еще предстояло узнать.
– Что там было? – Я взяла Иттана под руку, помогая ему сориентироваться, куда идти.
Долго думал перед ответом. На лице отразилась мука страдания. А глаза были совсем слепы – и меня пугал этот пустой взгляд, не выражающий ровным счетом ничего. Так глядят издохшие рыбы, выброшенные на берег.
– Не помню. – Иттан провел ладонью от переносицы к губам, будто смахивая невидимую паутину. – Я слышал чью-то речь, но… Все забыл. Не знаю даже, как выбрался. – С силой зажмурился. – Может, вспомню позже? – Он яростно потер глаза. – Кто-нибудь выжил?
Держась друг за другом, мы миновали берег. Ветви деревьев приветственно цеплялись за одежду. Мох чавкал под ногами.
– Все наши мертвы. – Я отвела ветку, пока та не ударила Иттана по лицу. – Молчун и Локк погибли, а подводники ушли в завесу. Я так боялась, что за тобой… Вся соль отсырела и перемешалась с мокрым песком. Я не смогла собрать ни горсти, хотя пыталась.
– Мы проиграли.
В голосе