меч. Иттан нащупал рукоять. Вытащил медленно, краем глаза наблюдая, как подходит Кай, лопатками чувствуя приближение Рея.

Молчун подошел к Каю, похлопав того по плечу. Парень со шрамом криво усмехнулся:

– Трое против одного. Моли богов о быстрой смерти, маг.

В следующий миг пальцы молчуна сомкнулись на его горле. Мощная шея переломалась как тонкая косточка.

Иттан задавать лишних вопросов не стал. Развернулся на пятках – ил заскрипел под сапогами – и атаковал Рея. Тот, опешив от неожиданной перестановки сил, не успел сориентироваться, за что чуть не лишился руки. Лезвие мазнуло по груди, ткнулось в ребро. Бородатый осел, но Иттан не спешил добивать его.

– Что вы сделали с Рейком? – Кончиком лезвия он поднял подбородок Рея, заставив смотреть на себя.

Поисковик зажимал кровоточащий бок.

– Бросили в завесу, – сплюнул он. – Не знаю, как это неугодное богам чудовище выжило. Вы все, маги, рождены от нечистого, и гарнизон не потерпит ни одного из вас! Тебя сожгут на очищающем костре, как и девку твою.

Молчун встал позади Рея, поигрывая раздобытым у мертвого Кая кинжалом. Секундное размышление, и тот вошел по рукоять под левую лопатку бородатого. Рей задергался, застонал. Молчун прокрутил кинжал, вытащив его, воткнул вновь. И так до тех пор, пока Рей не рухнул лицом в песок.

– Не благодари, – равнодушно бросил молчун. – Как по мне, здравствующий маг стоит дороже двух предателей.

– Мы могли бы доставить его в гарнизон. – Иттан смотрел, как пятна расплываются по черной куртке Рея. – И казнить в соответствии с законами.

Рядом оказалась Тая, но она не произнесла и слова. Только потирала оцарапанные при падении ладони.

– Тащить стокилограммовое тело ради того, чтобы его все равно убили? Нет уж, уволь. Идем к завесе, маг.

– Я согласна с ним, – шепнула девушка.

– Кто ты и откуда? – не сдавался Иттан.

– Я – наемник, маг. – Молчун отбросил кинжал в воду. – Иду туда, где платят.

– И как ты оказался в гарнизоне?

– Неисповедимы пути богов наших, – хмыкнул молчун, всем видом показывая нежелание продолжать задушевную беседу. – Все, мы можем идти?

Тая пошарила по карманам убитых, но, не обнаружив там ничего стоящего, кроме нескольких орехов и мусора, огорченно вздохнула.

– Я готова, – сказала она.

Молчун кивнул.

По линии берега они двинулись на восток и вскоре обнаружили завесу. Соль покрывала траву и мох как снежное полотно. Завеса будто выплевывала ее, потому все вокруг было усыпано белым. Иттан потер солинку между пальцев, понюхал – пахло гарью и ржавчиной.

Завеса сверкала, сияла, манила в себя. Рейк побывал там и выжил – так, значит, из нее можно вернуться. Иттану так хотелось переступить границу, что он едва удержал себя от неосмотрительного шага. Завеса звала его. Он был нужен ей. Как заблудший сын – матери. Она тянулась к нему, гладила по волосам и просила остаться с ней.

Слиться воедино.

– Все в порядке? – Тая пощелкала пальцами перед глазами Иттана.

– Да. – Он стряхнул наваждение. – Не понимаю, зачем поисковому отряду нужен маг?

– Когда мы ходили одни, с завесой творилось неладное, – ответил молчун, сгребая лопаткой соль. – Она закрывалась и открывалась, изнутри кто-то орал, твари сыпались одна за другой. Но вот ты здесь, и она молчит.

Только зовет…

Надрывно.

Безысходно.

Втроем они собрали соль в холщовый мешок – получилось с десяток горстей. Ветра стихли, а с ними умолкла и непогода. Выглянуло солнце.

– Вот бы заглянуть внутрь. – Молчун сложил ладонь козырьком. – Но жизнь дороже.

Иттан мысленно попросил завесу подождать. Он вернется к ней. Разгадает ее тайну. Успокоит.

Тая ободряюще сжала ладонь Иттана, и ее холодные пальчики переплелись с его. Всю дорогу до гарнизона они не разговаривали, а по прибытии разошлись кто куда.

Иттана ждал долгий и неприятный отчет перед комендантом.

Глава 8

Трауш

Сегодня, спустя две недели после родов, Сольд впервые вышла из спальни, чтобы поприсутствовать на завтраке. Ребенка она отдала кормилице, и Трауш, признаться, был рад, что наконец-то остался наедине с женой. Слуги, прочувствовав настроение высокого лорда, расставили блюда и беззвучно удалились кто куда.

В столовой повисло молчание настолько тяжелое, какого не случалось даже при первых встречах Трауша с будущей леди. Сольд вся напряглась и на каждый звук реагировала быстрым поворотом головы – ждала, что заревет сын. Трауш долго и вдумчиво промазывал кусок булки сливочным маслом, изведя половину масленки. На все его попытки завести непринужденную беседу супруга реагировала скупым: «Угу», «Да-да», «Конечно».

– Я так не могу! – вздохнул он и ударил ножом по столу. Сольд моментально обернулась на звяканье посуды. – Или ты поговоришь со мной нормально, или я сейчас же увезу тебя в город и запрещу появляться в поместье до момента, когда сыну исполнится восемнадцать.

– Трауш… – одними губами прошептала Сольд.

– Что не так? – Лорд встал и застыл за стулом супруги. Положил ладони на ее плечики, прикрытые серой шалью. – Ребенок с кормилицей, она позаботится о нем. Ничего не произойдет, если ты посвятишь один час мужу. Поговори со мной, молю тебя.

Легонько помассировал тонкую шею, но напряжения снять не смог. Сольд сковало ледяной броней.

– Нашему сыну нужно имя, – напомнила она после долгой заминки (и в дальнейшем повторяла эту фразу так часто, что Трауш запомнил, как изгибаются губы на каждой букве). – Я знаю, ты… опасаешься его, но он растет прекрасным малышом и никогда не причинит мне вреда.

– Я обязательно подумаю над этим сегодня же. – Пальцы пробежались по выступающим позвонкам. – Позавтракай. Ты не притронулась к еде.

Овсяная каша с фруктами, которую раньше супруга обожала, давно остыла и расплылась по тарелке малоаппетитным месивом. Столовые приборы лежали так, как их уложила прислуга. Сольд даже не пыталась поесть.

– Мне не хочется. Можно, я пойду? – спросила его точно надзирателя и глянула так жалобно, что у Трауша кольнуло в сердце.

– Сольд! – простонал он. – Ты невыносима.

Ему захотелось рухнуть на колени и уткнуться ей в живот лбом, умоляя ожить хотя бы на краткий миг. Хорошо, что не рухнул, потому что с порога донеслось язвительное:

– Что, строптивая женушка не слушается лорда?

Этот голос мог принадлежать только одному человеку, и, видят боги, сегодня Трауш был даже рад ему.

– Дарго?! Ты приехал! – охнула Сольд и выдавила что-то, смутно похожее на улыбку. Трауш поприветствовал наемника легким кивком.

– Ага, приехал. И я голоден как собака. – Дарго плюхнулся на стул высокого лорда, с аппетитом вцепился зубами в измазанный маслом хлеб. Покачав немытой башкой, он с наслаждением выдавил: – Вкуснотища! Третью неделю перебиваюсь солониной, тошнит уже от нее.

За время отъезда Дарго стал еще смуглее, а волосы его отросли настолько, что он заплел их и стянул синей лентой наподобие того, как плетут косы воины-кочевники. Он сбежал из поместья на пятый месяц беременности Сольд. Отправился в родные земли налаживать отношения с сестрой. Судя по тому, что при последней встрече Дарго чуть не убил собственную племянницу – налаживание предстояло долгое.

– Как поездка? –