хотите, заплачу за потраченное мыло.

Хозяин засопел еще громче, но ничего не ответил.

Осталось порадовать Таю маленькой победой, которой Иттан, признаться, гордился. Давненько ему не удавалось убедить кого-то в своей правоте – ни ректор, ни преподаватели академии, ни родной отец, ни даже Агния не внимали его речам. Кивали и соглашались, но делали по-своему.

Иттан, задумавшись, свернул в незнакомый коридор. И застыл, принюхиваясь, глубоко втягивая ноздрями воздух.

Воняло жженым сеном и прокисшим молоком. Так пахла необструганная магия, чистая и неловкая, не знающая ограничений.

Самоучка.

Откуда тут взяться второму магу, если первого-то не жалуют? Почему он скрывает свою личину? Или потому и скрывает, что храмовники недолюбливают тех, в ком течет истинная сила?

Иттан взял след. Он двигался бесшумно, как дикий зверь, настигающий жертву. Прислушивался к чутью, останавливаясь на короткое мгновение, на цыпочках пробирался вглубь, и луна выстилала лучами ему под ногами золотой ковер.

– Вам помочь, господин маг?! – Писклявый голосок разорвал тончайшую тишину.

Молоденький храмовник-целитель, нагруженный коромыслом и согнувшийся под его тяжестью, пугливо заморгал.

След смылся. Самоучка ускользнул.

Ничего, отыщется позже.

* * *

Тая крепко спала. Связанная по рукам и ногам, скрючившаяся в узкой постели, замерзшая донельзя, но спала. Оковы контракта бесследно исчезли, измотав ее до предела. Иттан аккуратно разрезал путы, накрыл тяжко вздохнувшую сквозь сон девушку пледом.

Необычная она. И не просто потому, что воровка. Разве бывают темноволосые рынди? Такие хрупкие, тонкие? Ладные.

Разве играют они на скрипке, да так умеючи, словно обучал их мастер?

Разве могут вызывать жалость и нестерпимое желание оберегать?

– Холодно, – то ли во сне, то ли наяву всхлипнула Тая.

Иттан, не раздеваясь, плюхнулся рядом и, заключив свое новое приобретение (сколько же денег и сил в него вложено!) в кольцо рук, попытался забыться.

* * *

Моросил дождь. Капли лупили по высохшей траве часто, надрывно. В нестройный рядок по плацу выстроилась пятерка «избранных»: тех, с кем Иттану предстояло идти бок о бок навстречу неизведанному. Не зная ни имен, ни отличий, мысленно он окрестил их: четверо длинных и один короткий. На длинных форменная черная солдатская куртка перекосилась и жала в подмышках, на коротком же свисала как на пугале.

Почему именно они отобраны в числе так называемой элиты? Поисковикам разрешено отсиживаться во время наступлений, их обед и ужин богаче на целую краюху хлеба и кусок масла. О них говорят с придыханием. Чем же отличились эти пятеро?

Коротышка, рыжеволосый и кособокий, толстый и оттого похожий на шар, переминался с ноги на ногу и выглядел наиболее враждебно.

– Долго коня тянуть за причиндалы будем? – гундосо возмутился он.

– Недолго, – ровно бросил Иттан. – Ждем последнего члена отряда.

Тая улизнула с утра, клятвенно пообещав прийти на встречу, чтобы познакомиться с остальными поисковиками. Пока Иттан вводил ее, сонную, растрепанную, перепуганную, в курс дела, она грызла нижнюю губу – догрызла до трещины – и чесалась, словно вознамерившись вытащить из головы все волосы до последнего. А выслушав, проронила короткое:

– Спасибо.

Она была признательна – и взгляд ее с пляшущими искорками, и ямочки на щеках, и губы, на которых заиграла робкая улыбка, – но сказать ничего не сумела. Правда, на секунду показалось, что обнимет, – но нет. Лишь тряхнула волосами и заверила, что сходит к коменданту, соберет свои вещи, а после завтрака явится на сбор.

Иттан ждал, хотя остальные терпением не обладали. Коротышку поддержал крайний левый, высоченный лысый мужчина. Вся волосатость его, по-видимому, ушла в бороду, которая была заплетена в толстую косу.

– Нам что, заняться нечем?

– Вы в моем подчинении, – напомнил Иттан, поглядывая на казармы. – Потому если я приказываю ожидать – ждите.

– А если ты, маг, прикажешь вылизать тебе зад – что нам делать? – сплюнул парень со шрамом, который пересекал правый, заплывший глаз. И слово «маг» из его уст прозвучало как оскорбление. Это была еще не ненависть, но уже глубочайшая неприязнь.

Склонив голову набок, Иттан ответил:

– Лизать. Есть претензии?

Парень набычился, и вена на его шее надулась синим червем. Но третий из длинных, простоватый юнец, чьи щеки украшали веснушки, худой до изнеможения, зато с живыми синими глазищами, остановил его:

– Кай, затихни.

– Ты слышал, что этот грязный чернокнижник сказал?!

– Что ты спросил, то и сказал, – передернул плечами худющий.

Четвертый длинный молчал и выглядел он настолько неприметно, что это пугало. Ни единой черты, за которую можно было бы зацепиться, в нем не обнаружилось. Волосы темные, щетина темная же, глаза серые, черты лица – типичные. Иттан отводил от него взгляд и забывал напрочь.

Коротышка, не устояв на месте, взялся ходить по плацу, заложив пухлые ручонки за спину. Иттан не останавливал его, лишь отсчитывал про себя шаги.

– Назовитесь хоть, – внезапно опомнился он, мысленно обозвав себя придурком. Столько лет обучал детей, знакомился с ними на собраниях первокурсников, а здесь позабыл о самом главном. Сам-то представился, но, встретившись с кислыми мордами собравшихся, замешкался.

– Я Арно, – представился худощавый доброжелательно. – А это Локк, он у нас вспыльчивый, но не вредный, – ткнул пальцем в коротышку как в старого товарища, а тот лишь отмахнулся.

– Рей, – лысый мужчина с бородкой не сказал, но выплюнул свое имя.

Оставшиеся двое не торопились представиться. Пришлось поторопить их.

– Ну же. – Иттан изогнул бровь, выжидая.

– Называй меня Каем! – громко ответил мужчина со шрамом.

Четвертый молчал. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Пустое незапоминающееся лицо.

– Представьтесь! – Уже не миролюбивая просьба. В голосе Иттана зазвенел металл.

Тут-то из дверей казармы и выбежала Тая. Сначала ее приняли отрешено. Мало ли зачем приперлась баба. Но когда поняли, что она и есть тот самый недостающий член отряда, четыре разъяренных рыка разнеслось по воздуху. Приличными в негодовании поисковиков были только предлоги. Но Тая не стушевалась, отвесила шутливый поклон:

– Приятно познакомиться, господа.

– Уж не та ли это дрянь, что угробила нашего Карта? – присмотрелся Кай, и белесый шрам на его глазу задрожал как при нервном тике.

Тая улыбнулась лучисто и радостно:

– Та самая. Та-я.

Но за улыбкой ее скрывалась ершистость. Дикое желание казаться значимее, чем она есть на самом деле. Доказать всем и каждому, что она не безымянная дворняжка, но разумное существо. Что у нее есть имя. Что она способна убивать.

Да только мужчинам гарнизона безразличны имена и возможности. В их понимании женщина никогда, ни при каких обстоятельствах не должна иметь своего мнения.

Ибо думающая женщина опаснее любого врага.

Бородатый Рей кинулся бы на Таю, но молчун преградил ему путь. Без единого слова покачал головой, а коротышка почему-то подчинился. Вжал голову в плечи и, выругавшись, встал на прежнее место.

Иттан поблагодарил внезапного помощника кивком. Тот ничем не ответил. Что ж, не хочет называться – пусть молчит. Лучше молчаливый союзник, чем болтливый враг.

– Заткнитесь и слушайте. Она – с нами. Нет, ее нельзя трогать, ее нельзя выгнать, ее нельзя изнасиловать на привале. Иначе, – Иттан