- Ох ты, милая, - женщина обессилено присела на лавку, словно полученное известие повисло тяжелым камнем на груди. Легкий взгляд глаз-угольков нежно погладил каждого из сопящих малышей и немного задержался на волколаке. Бедные, их так не хотелось будить. Сколько еще испытаний они все должны преодолеть, прежде чем кровопивец найдет, наконец, упокоение?

- Ка-а-ар! - громко крикнула ворона, словно призывая женщину поторопиться.

- А ты, видать, и есть Каруша? - обернулась к пернатой гостье лекарка. - Погодь, я сейчас тебя попотчую. Поди, умаялась? От деревни до черной хаты путь неблизкий, даже для крыла.

Ворожея вытащила из печи горшок и вынула из него кусок мяса. Положив скоромную снедь перед Карушей, Марыся тут же стала сбираться. Она и не думала брать слишком много. Да, только ведь неведомо, сколько им в лесу пережидать придется. Детишек кормить чем-то надобно. Волколак-то так и не набрался умения охотится. Совсем скоро дорожная сумка раздулась от содержимого. В ней нашли место хлеб, сало, несколько картофелин да квасок. Не запамятовала знахарка положить и пару порошков да травок целебных. Так, мало ли чего. Одно только ее беспокоило - куда идти? Женщина плохо знала эти места, так как никогда не смела вторгаться во владения ведьмака. А с детишками, даже на спине волколака по болотам далеко не уйдешь. Да и у нее за спиной уж давно не один и не два десятка годков прожитых.

Кошка, оттолкнувшись от пола, ловко приземлилась подле клевавшей мясо вороны. Зеленоглазый зверек и не мыслил нападать на птицу. Наоборот, он словно пришел поприветствовать старую знакомую, пропев протяжное "Мя-я-яу". Каруша на мгновение оторвалась от смачного куска и ответила таким же долгим "Ка-а-ар".

- Просыпайтесь, - с жалостью, но по необходимости стала будить лекарка малышей. Волколак проснулся сам. Еще не совсем понимая, что происходит вокруг, он бестолково вращал желтыми глазами.

- Подымайтесь, детки, уходить надобно.

- Зачем? - тер кулачками веки самый крохотный мальчик.

- А, я поняла! Мы домой возвращаемся! - ошибочно догадалась дочка вдовицы Марьяны.

- Нет, заинька, пока нам надо подальше от беды уйти. А дома она как раз вовсю лютует.

- Куда ж тогда мы пойдем? Ночь ведь на дворе! - испугалась девочка.

- В лес пойдем, от греха да лиха подальше. Спрячемся, пока ведьмак с Малком злодея изловят.

- Но ведь они уже пошли на него охотиться в деревню. Зачем же нам отсюда уходить? - не понимали малыши.

- Пошли-то пошли. Да только злодей может и про эту хату проведать. Оттого надобно поскорее спрятаться, - и чтобы хоть как-то отвлечь зевающих и собирающихся детишек от мрачных мыслей и воспоминаний о доме, Марыся указала им на ворону. - А вон, поглядите, кто к нам пожаловал. Это Каруша. Это она нас предупредила.

Малыши разом обернулись в сторону окна, где вопреки привычному круговороту природы мирно соседствовали кошка и ворона.

- Здорово! А ее можно потрогать? - спросил один из мальчиков.

- А кошка с нами пойдет? - тут же встрял другой.

- А волколак?

- А можно я на волколаке поеду?

- Нет, я!

Вопросы сыпались один за другим. Словно крупа из прогрызенного мышами мешка.

- Погодьте! Не все разом. Давайте-ка собирайтесь, а я вам все расскажу, - улыбнулась женщина, довольная тем, что малыши так быстро отвлеклись от расспросов о доме и нечистике.

***

Малк неслышно подбирался к яме, где сидел ведьмак. У него не имелось цели заглянуть внутрь - только удостовериться, что с учителем все в порядке. А для этого было бы довольно и слова полоненного. Как назло, стражи тоже смолкли. Эх, давно юноша не слыхал в голове голоса ведьмака. Неужто тот больше не мог читать его мысли? Сейчас бы это пришлось к месту.

Юноша распластавшись на земле, вдыхал пряные запахи - и никогда еще жизнь не казалась ему такой хрупкой, такой нежной и такой желанной. Даже тогда, когда Зазовка почти сумела отделить его душу от тела. Даже тогда, когда перед глазами мерещились топор и виселица. Даже тогда, когда на расстоянии выдоха от него проплывали искаженные злобой озерницы. Даже тогда, когда Лесун, а потом и упырь чуть ли ни отправили его в Вырай. Видать оттого, что в этот раз Палянра грозила совсем не Малку.

Сын мельника подполз еще ближе. Кажись до сих пор его никто не приметил. Он лежал, надеясь, дождаться хоть какого-нибудь знака, говорящего, что учитель жив-здоров.

- Эй, ведьмин выродок! - к яме подошел сын кузнеца, прочие из стога не показывались. - Жрать хочешь?

После долгой паузы раздался ответ ведьмака, успокоивший сердце:

- Оставь себе, я обойдусь.

- Что человеческая еда не по вкусу? Тебе крови подавай?! - разозлился отказом страж. - Ну и дохни с голодухи! Чтоб ты сгнил к утру!

Плевок вырвался изо рта молодого мастера и полетел в яму. В ответ не раздалось ни звука. Жив! Однако возвращаться под ель Малк не спешил. Он больше не доверял отцу. Лучше остаться здесь до утра и проследить, чтобы с ведьмаком не учинили своевольной расправы. Что ж пока кругом правила темнота, это не чудилось сложным. К тому ж охранители-то не по сторонам глядят, а полоненного стерегут. Значит, опасаться быть замеченным не стоит. Юноша подложил сумку под голову и перевернулся на спину. Зябкая свежесть ползла за шиворот, но терпеть оказалось несложно. Все не чета тому холоду, что пробирал их со жрецом в яме. Не выдержавшая одиночества пустельга, снова устроилась под теплым боком возлюбленного. Серые облака, напоминавшие дым, делили небо, притупляя сияние золотого диска. Почти полнолуние. Видать, уже в такую ночь сила нечистиков возрастает. Как хорошо, что упырь больше ни на кого не сможет напасть.

Веки наливались тяжестью. Сон накатывал все чаще - и прогонять его становилось труднее. Мысли стали рваться и путаться. Малк на мгновение прикрыл веки, но разлепить их так и не сумел. Поджидавший сон плотно навалился на уставшего юношу.

***

Малку снилось, что упырь вновь вылез из могилы и, улыбаясь отвратительным ртом, произнес:

- Думал, что расквитался со мной? Ты слишком слаб, чтоб тягаться с нашим братом!

Юноша, подавляя страх, сжимал в руке верный колдовской меч:

- Что ж, стало быть, я попробую снова!

Но вдруг клинок стал извиваться, превратившись в лозу Зазовки и, выскользнув из рук, скрылся среди густой травы. Теперь ученик ведьмака представал беззащитным - и подмоги было искать не у кого. Но отступать он не привык. А с некоторых пор нечистики пугали не больше обычных разбойников с большой дороги. Юноша не сводил полного презрения взгляда с упыря. Но то, что стало происходить дальше, заставило сердце, залитое отвагой, позорно бежать в пятки. Лицо нечистика расплылось - и на глазах приобрело черты родного отца. Изменившийся кровопивец в мгновение ока метнулся к ошарашенному юноше, обнял неодолимыми ледяными руками богатырское тело и прошептал в самое ухо:

- Не ожидал?

Острый язык впился в мочку, высасывая из проколотого отверстия теплое благодатное питье. От боли Малк резко распахнул глаза. Подле головы крутилась взволнованная пустельга. Это она поклевывала ухо, силясь разбудить любого. Вот, что навеяло ужасный сон. Хвала богам, что все это оказалось не взаправду. Лада дважды отрывисто крикнула, сетуя на медлительность юноши. Малк сел и огляделся. В стороне, где находилась яма с ведьмаком, собралась целая толпа.

- Опять все в сборе! Да, что ж там случилось на этот раз? - юноша вскочил на ноги и устремился к сборищу. - Хоть бы с учителем ничего не сделали. Надо ж, как это я уснул?

В центре опять стоял мельник и в чем-то убеждал остальных. Малк незаметно присоединился к селянам. Одновременно с ним подоспел и сын кузнеца. Интересно, куда отлучался этот неженка? Пробравшись в центр, задыхаясь от бега, тот возвестил:

- Андрусь и его жена мертвы! Их нечистик высосал!

- Нет! Снова! Как это случилось? - отдельные вопли смешались в общий гул. Каждый второй селянин был готов лишиться чувств от страха. Малком и самим овладел шок - как такое могло произойти, если ночью он самолично упыря в землю отправил?