— С какой-то несчастной вы хотели сказать. — Министр приподнялся.

Рукав рубашки он не снял, так что доктор не мог видеть, что на браслете нет широкой щели, предвещавшей скорое снятие.

— Хах! Ну, когда-то вам должно повезти. Почему бы не в этот раз?

— Интересный вопрос, — кивнул я, думая почему-то не о жене министра, а о том, как приятно неистово заколотилось сердце, когда меня поцеловала Саша.

Министр так посмотрел, что я обрадовался, что в арсенале его родовых заклятий нет убийства взглядом.

Из стены высунулся привратный дух:

— Длоры Эрджинбрасские прибыли. Они и сопровождение ожидают разрешения войти.

— Веди в кухню. В Сашину, — пояснил я и взглянул на министра. — Или сюда?

Выглядел он так, словно его оскорбило предложение допрашивать кого-то в кухне. Но разве можно на это обидеться?

— А кроме кухни мест нет? — брезгливо уточнил министр.

Хм, видимо, можно.

Почесав затылок, я ответил:

— Гостиная занята Вериндером… Есть ещё комнатка перед спуском в лабораторию. И лаборатория.

Министр выпрямился:

— Вели жене создать приличную комнату.

— Она устала, пусть отдыхает.

— Мне нужно место для допроса.

— Какая разница, где допрашивать? Главное, чтобы они всё рассказали.

— Вот для этого и надо, чтобы место допроса выглядело внушительно.

Он так много значения придаёт внешнему, что иногда я сомневаюсь, может ли он видеть суть вещей.

Значит, моя лаборатория — внушительная. Я вновь оглядел полки с эмбрионами, папин стол, за которым устроился бледный министр, вытиравший с висков капельки пота. И с благодарностью подумал о Саше: как она хорошо всё сделала. Внушительно.

Совсем как мама, тоже создававшая лабораторию при моём участии.

Министр, видимо обдумавший рассказ о ЙааЙй, махнул рукой.

Дверь распахнулась.

Проковылял внутрь длор Садор Эрджинбрасский. В первую очередь внимание привлекал его сильно выдающийся вперёд нос, потом — холодные тёмные глаза. Третьим замечались прилизанные к шишковатому черепу седые волосы, а дальше уже остальной облик стандартного длора-главы рода: костюм по последней моде из дорогих материалов, стать, трость с массивным набалдашником.

Длорка, его жена — лет на двадцать моложе, ещё более надменная — была в тёмном домашнем платье и без украшений.

А моя длорка, наверное, уже спит… Я перестал теребить губу и убрал руки за спину. Моё движение привлекло холодный взгляд Садора. Но он тут же уставился на министра.

— Вы звали? — И склонил голову ни на градус ниже стандартного приветствия равного равному.

Его жена с незапоминающимся именем поклонилась министру чуть более почтительно. Взгляд министра слегка плыл, но он совладал с дурнотой.

— Итак, — его рокочущий голос внушал трепет. — Ради чего Хлайкери Эрджинбрасский мог похищать и убивать длоров?

Оба Эрджинбрасские спали с лица.

— Ну же, — усмехнулся министр, и в этот миг даже я не поверил бы, что он держится едва ли не из последних сил. — Давайте, рассказывайте.

— Мы ничего не знаем, — процедил Садор.

Министр звонко хлопнул по столу:

— Вы жили в одном доме. Ели вместе. Общались. — Его испепеляющий взор обратился к длорке. — Дом подчиняется вам, вы должны знать о Хлайкери больше остальных.

Она зажмурилась, ухоженные пальцы дрожали в кружевных оборках по низу корсета.

— Сначала предъявите обвинение, — вскинул голову Садор, — а потом допрашивайте. Я не намерен здесь оставаться. — Он ухмыльнулся. — Пришлите за мной послезавтра, тогда и поговорим. Если вы ещё будете министром внутренних дел.

Министр смотрел на него, как на мои эмбрионы — с неприкрытой гадливостью.

Я отчеканил:

— Вы никуда не уйдёте, пока не ответите на его вопросы. Дом вас не выпустит.

Садор аж подпрыгнул:

— Это возмутительно!

Его длорка теребила кружево:

— Думаю, надо рассказать. — Искоса глянула на багровеющего мужа. — Пусть они с ним разбираются. В конце концов, к нашей семье это отношения не имеет.

— Хлайкери нас потопит, а этот, — Садор указал дрожащей рукой на министра. — Да он завтра вылетит с поста, а все его обвинения…

— А если он женится?! — Длорка посмотрела на министра. — Вы ведь женитесь?

Его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Нравится ему, что ли, над людьми издеваться? Или выясняет, кто ему сторонник, а кто враг? Эрджинбрасские себя зарекомендовали не очень.

— Расскажи, — велела длорка.

— Нет.

— Тогда я сама.

— Ты нас погубишь! — Садор надвинулся на неё, грозно смотрел с высоты роста. — Закрой рот и молчи. Ничего нам Раввер не сделает.

— А Хлайкери? — поинтересовался министр.

— У него на нашу семью материалы. — Длорка отступила, стараясь не смотреть на мужа. — О расхищении средств, выделенных на военную компанию в Черундии. О махинациях с акциями железных дорог и что-то ещё. Поэтому мы вынуждены были поселить его у себя. Он угрожал всё опубликовать. А если с ним что-нибудь случится, это сделают его помощники.

Кулак багрового от злости Садора трясся, трость ходила ходуном в другой руке.

— Молчи, — прорычал он.

Не глянув на него, длорка продолжила:

— И Хлайкери не Эрджинбрасский по крови. Пларон Эрджинбрасский женился на простолюдинке, которая уже ждала ребёнка от какого-то простолюдина. Как ни странно, их брак был счастливым. Хлайкери считал Пларона своим отцом. Но он не Эрджинбрасский, поэтому, что бы он там ни творил — наша семья ни при чём.

— Длор, который не длор, — протянул я.

— Теперь понятно, почему он не использовал магию, — кивнул министр. — Просто не мог в силу происхождения, а эта сказка о благородном отказе от своей доли…

— Просто сказка, — кивнула длорка. — Вы не подумайте, его растили как родного, обеспечили достойное образование, отправив в Инженерную академию вместе с состоятельными простолюдинами. Но он очень злился, что Садор не распределяет ему магии.

— Значит, он не знал о своём происхождении? — вздёрнул бровь Министр.

Садор фыркнул:

— Пларон считал, так будет лучше. А этот ублюдок настолько помешался на желании получить магию, что, когда мы были у них в гостях, посмел её требовать. — Он снова фыркнул.

Жена приблизилась к нему на полшага:

— Это было после того, как Хлайкери объявили, что он будет учиться в Инженерной академии, а не в Быкослове. Сначала Хлайкери умолял дать ему хоть искру магии, даже на коленях ползал. Потом приставил к горлу Садора меч.

— Тогда-то я и выложил ему правду. И мы уехали, — Садор расправил плечи. Поморщился, как от зубной боли. — Этот крысёныш затих на несколько лет, а когда разбогател на спекуляциях и купил эти свои «Горячие новости Динидиума», выловил меня в одном из клубов и потребовал поселить его на острове длоров, иначе расскажет о наших махинациях.

— Ну что ж, — министр положил ладонь на столешницу. — Теперь, по крайней мере, ясно, откуда у него такая ненависть к длорам. А теперь подробнее. Просил ли он разрешения простолюдинам на визиты на остров длоров? Как часто отлучался? Пользовался ли лабораторией в доме?

— В доме он почти не бывал, — ответила длорка.

— А разрешения ему давали младшие, — опираясь на трость, величественно пояснил Садор. — Естественно, я не снисходил до подобных пустяков.

Министр покачал головой:

— Перечислите имена младших, которые занимались пропуском его гостей.

Эрджинбрасские освободились только через полчаса. За это время министр ни разу не спросил их о материалах шантажа. Моё любопытство по этому поводу нарастало, но спросил я только после того, как он отдал распоряжение доставить попавших в список младших.

— И ты не будешь заводить дело о расхищении казны?

— Буду. Надеюсь, Хлайкери поможет, когда его поймаем.

— Думаешь?

Помедлив, министр потёр переносицу. Когда открыл глаза, его устремлённый на полку с эмбрионами взгляд был очень странным:

— Думаю, Хлайкери завидует и ненавидит их настолько, что ради их утопления будет сотрудничать даже со мной.