— У глав рода — да. — Улыбнулся Лавентин.
— И то, что ты сейчас сделал, чтобы мы понимали друг друга, — это с самого начала было легко сделать?
— Ну для меня — да, там надо было перевести с дре…
— Легко?
— Да.
Мой голос снизился до угрожающего полушёпота:
— И зная, что дом будет подстраиваться под меня, имея возможность всё мне объяснить, ты оставил меня одну без этой информации?
Задумавшись, Лавентин осторожно кивнул:
— Да.
На меня накатили воспоминания о пережитом ужасе, ощущении безумия, отчаянии, попытке убежать вместе с домом, падении… и:
— У меня нет привычки распускать руки, но можно я тебя ударю?
Помедлив, Лавентин улыбнулся и подставил щёку:
— Да, конечно.
Он что, думал, я жалкой пощёчиной ограничусь?
Глава 13
— Лучше отправь меня домой быстрее.
— Да, конечно… Э… — Лавентин замялся. — А ты, пожалуйста, отстрой мой дом. Когда попадёшь в свой мир, связь заблокируется, и дом останется в том состоянии, в каком был на момент твоего ухода.
— Мне ведь надо просто представлять, каким он должен быть, и он таким станет?
— Если это физически возможно — да. У него есть определённый объём, и наращивать дополнительный сложно и долго. Так же есть ограничения по распределению веса и прочего… У нас все будущие жёны глав изучают архитектуру и свойства материалов.
— Я ничего подобного не изучала, так что придётся обойтись жилищем скромнее предыдущего.
Он легко улыбнулся:
— Ничего страшного, мне нужны лишь лаборатория, библиотека и спальня. Можно ещё столовую… И ванну с отхожим местом. О, прости, — Лавентин потёр лоб, — о нём, кажется, нельзя говорить при длорках.
— При мне можно. — Усмехнулась. Запросы у него скромные, безумный учёный, чего с него взять. Будет ему суровый минимализм. — Где можно перекусить?
— Теоретически. — Лавентин почесал затылок. — Эм, там дальше по коридору, если убрать стену, должны быть кладовка с продуктами и винный погреб. Винный погреб можешь уничтожить.
— У тебя там, наверное, вина многолетней выдержки…
— Да.
— С чего такие разрушительные пожелания?
— Идея призвать жену из другого мира пришла в нетрезвую голову.
Так вот где собака зарыта.
— Уничтожу, — с чувством пообещала я.
— Доставлю тебя домой, — с ещё большим воодушевлением пообещал Лавентин.
Ну вот и договорились: я ему дом, он мне — билет домой.
— А можешь это снять? — Лавентин указал на купол над столом. — Я не смог его разбить.
— Подумаю над этим.
В серо-зелёных глазах засветилась надежда.
Так, разборки с псевдомужем закончились. Пора заняться молчаливой спутницей. Я повернулась к сидевшей рядом девочке. Её полный тоски взгляд говорил об одном: она поняла разговор, сообразила, что я собираюсь уйти навсегда. Её руки подрагивали.
— Не бойся. — Потрепала её по светлой макушке. — Назад на улицу ты не попадёшь. Тебя как зовут?
Она улыбнулась, но не ответила.
— Меня зовут Саша, а тебя?
Девочка беззвучно пошевелила губами.
— Не можешь говорить? — севшим голосом уточнила я.
Она развела руками.
— А писать умеешь?
Она помотала головой.
Оглянулась на Лавентина, но он уже стоял над древними листами и задумчиво их разглядывал.
— Ладно. — Взяла девочку за руку. — Сейчас мы пойдём искать еду. Я стану перечислять имена, а ты подёргаешь меня, если какое-то понравится, и я буду называть тебя так. Согласна?
Улыбаясь, девочка кивнула.
***
«Я обещал, я же обещал ей сделать всё как можно быстрее», — повторял, кусая губу, стараясь не смотреть вбок, стараясь вникнуть в древние документы и разобраться в проблеме с перемещением, но спиной и печёнкой, носом чуял, как прозрачный купол раскрывается.
Ну и, конечно, видел образующуюся щель.
Резкий запах стазис-раствора и сладкий запах консерванта смешивались, щекотали ноздри, призывая на время оставить вопросы перемещения и проверить коллекцию.
Но пощёлкивание и стоны стен напоминали, что в любой момент снова может что-нибудь случиться, и тогда я могу не досчитаться ещё эмбрионов, так что проблему перемещения надо решать скорее.
Ещё и идея монографии об эффективном обращении с женой продолжала крутиться на задворках сознания. В министре погибал учёный, ведь только истинный учёный мог так неординарно взглянуть на привычную проблему.
На полу рядом со стопкой законсервированных листов вспучилась полусфера, раскрылась цветком, обнажая тарелку с копчёным мясом, хлебом и ломтиками засахаренных фруктов.
В животе заурчало, желудок резануло спазмом. Опять не заметил, как проголодался.
— Можно сделать перерыв.
Наложив мясо на куски хлеба, я развернулся к столу и стал разглядывать плавающие в растворах эмбрионы. Это успокаивало, в голову вкрадывались планы по восстановлению коллекции…
***
Дома, наконец-то дома. Я сидела на родном диване, смотрела на любимую стенку с пачками дисков по полкам и телевизором посередине.
Пульт лежал на коленях. Усталость сковывала тело, делать ничего не хотелось, но и спать тоже, а руку буквально тянуло включить телевизор.
Лениво ткнула кнопку.
— Приветствуем вас в нашем магазине на диване, — бодро возвестил женский голос. — Только сегодня, только сейчас вашему вниманию лот две тысячи сорок восемь: длор Лавентин Бабонтийский.
На экране возник Лавентин: прилизанный в строгом костюме.
— Прямой потомок основателей рода, — бодро вещал голос. — Высокий уровень интеллекта. Богатая фантазия. Отличная физическая форма.
С Лавентина слетела одежда, под ней оказалось поджарое, довольно мускулистое тело. Улыбнувшись, Лавентин продемонстрировал бицепс.
— Двадцать три года. Вынослив. Обладает выдающимся мужским достоинством.
С мускулистого тела слетели трусы. Достоинство продемонстрировали крупным планом рядом с линейкой. Согласна, выдающееся.
Камера снова отдалилась, показывая всю фигуру целиком. С прилизанными волосами и без одежды (кроме вернувшихся трусов) Лавентин выглядел стриптизёром-соблазнителем.
— Самый молодой в истории член Имперского научного собрания Алверии. Вхож ко двору. Владеет коллекцией эмбрионов редких и вымерших животных, золотыми и серебряными рудниками в Черундии, семью процентами акций Имперской железнодорожной компании, соляными приисками на севере Алверии и пастбищами на юге. Много читает.
Почти обнажённое тело то показывали целиком, то частями, даже пресс помелькал, хотя кубики там разглядел бы только оптимист.
— Характер лёгкий, ненавязчивый. В супружеской жизни не будет давить авторитетом. Закажи сейчас — и этот жеребец покажет себя в постели. Владелицам брачных браслетов рода Бабонтийских предоставляется существенная скидка. Достаточно ответить: «Да»
Лавентин на экране, пошло облизнув губы, подмигнул мне.
— Нет, не надо. — Ткнула кнопку переключения канала, но реклама запустилась вновь.
— Только сегодня, только сейчас вашему вниманию лот две тысячи сорок восемь: длор Лавентин Бабонтийский…
Попробовала выключить — без толку.
— Прямой потомок основателей рода. Высокий уровень интеллекта. Богатая фантазия. Отличная физическая форма…
Не добившись толка от пульта, попробовала выдернуть телевизор из сети, но вилка стояла в розетке намертво. Сходив на кухню, вернулась с ножом — но шнур он не взял.
Реклама крутилась и крутилась, расписывая достоинства и состояние Лавентина. Я пыталась сбежать из дома, но входная дверь не открывалась. Пробовала закрыться в спальне, ванной, туалете или кухне — там реклама звучала так, словно я по-прежнему оставалась в гостиной.