— Блин, ну ничего не меняется, эх, Рассея — родина слонов!

— Ага, а еще добавь, что «слоны мои друзья».

— Слушай, откуда ты такой продвинутый бог взялся?

— Тебе как, по-научному ответ сгоношить, али по-нашему, по-старорежимному?

— Давай по научному.

— Понимаешь, брат, я живу вне пространства и времени. Вот, поклоняются мне смерды, требы подносят, я и жив. Забыли меня, некому вспомнить — и нет меня.

— Ну?

— Баранки гну. В твоем времени, демократия сейчас?

— Ну, да, время дикой демократии, хотя чиновники заели народ так, что происходящее в стране, только на экране телевизора демократией и зовется, а в целом у нас демократия только на внешнюю политику распространяется.

— Ну, почему же. Лично я так не считаю. Смотри-ка, сколько в твоей действительности различных религиозных обществ и общин появилось. Заметь, половина из них исповедует славянскую культуру, так называемое язычество. И меня у вас помнят, молят и дары подносят. Ха-ха! Так, что и мы кое-что могем, например, зайти в кинотеатр и посмотреть индийский фильм о слонах, которые — «мои друзья». Ха-ха!

— Так ты даже знаешь, что там в нашем городке происходит?! Как там Василенков поживает? Не икается ему? Отправил нас сюда, сука такая.

— Да все там нормально. А, Василенков что ж. Дерут его за ваше исчезновение, вот уже год, как дерут.

— Ну, это нормально! Узнаю родную, непобедимую и легендарную.

— Ладно, давай по третьей и я исчезаю.

— А, как же…?

— А, об этом вы со Святогором столкуетесь. Он мужик понятливый, правильный. Уже увидел и прочувствовал откуда ветер подул. Ну, за победу!

— За нашу победу!

— Андрей, я тебя прошу, без фанатизма. Твоя задача только полон и все. Не надо лезть в герои, если тебя не назначили.

— Помню. Это слова нашего генерала?

— Они. Поэтому грохнешь печенежский обоз и отходи в лес. Лешак, присмотри там за ним, не ровен час в драку полезет.

— Боярин, обещаю тебе, будь спокойничек.

— Андрей, я вас с Сашкой порву как Тузик грелку. Ну, на фига вы местных чужому лексикону, учите?

Еще вечером к северянскому селищу вышел из леса леший, все в том же затрепанном полушубке на голое тело, в каком был прошлой осенью. Улыбаясь знакомцам из Монзыревской дружины, прошлепал к начальству, попутно здороваясь с кривичами. Удивлению северянских старейшин не было предела, как такое может происходить, что сам лесной господарь спокойно ручкается с пришлым боярином, а с дружинным сотником, так и вовсе, полез обниматься, словно с родней, но больше всего удивляло, что дружинники воспринимали все это как должное. Ну, не должен лешак помогать людинам, и все тут! Но, делать было нечего, сам Велес рассудил, кто правит в этом мире, а кто должен подчиняться.

Когда старейшины деревень разбросанных по округе, после разговора со Святогором, пришли со своими воинами к кривическому стану, дружина встретила их появление настороженно. Сотни людей, простоволосых и в лохматых шапках выходили из лесной чащи, бронь на теле попадалась редко, деревянные щиты в руках — вот и вся защита, имели при себе копья и дубины, но колчаны, наполненные стрелами, и луки были у каждого. Среди смердов попадались оружные широкими топорами — секирами, такими тяжелыми, что сражаться ими можно было только двумя руками. Всю их одежду составляли холщевые, длинные рубахи да порты, заправленные в черевы, а то и в лыковых лаптях.

Монзырев встретил местных селян, сидя на седле, снятым с лошади и положенным прямо на землю. Ожидание прихода подкрепления закончилось. Глянув на толпу северян, он понял, что прибывшие смерды не умеют воевать строем, а значит, войну с печенегами придется вести партизанскую, по-другому конная орда порубит их необученную, беспорядочную, уязвимую ватагу, в прямом боестолкновении, как колун, без особого напряга разрубает березовую чурку на дрова.

Бросив щепоть веточек в костер, Анатолий поднял взгляд на старейшин. Крепкие не старые еще мужики, с обрамленными бородами лицами, увидев, что взгляд сидевшего варяга обратился к ним, поклонились. По-видимому, самый уважаемый, в собравшемся коллективе сельских начальников, выступил вперед, но что-либо произнести не успел.

— С чем пожаловали, уважаемые? — спросил Монзырев.

— К тебе мы с воями, прими под длань свою. Волхв наш, Святогор, выказал желание скотьего Бога, быть нам в дружине твоей.

— И много людин с собой привели?

В речи старшего проявились хвастливые нотки.

— А, сотни три будет, не меньше.

— Уже хорошо. Вот что, старейшины, определите людей к отдыху, что им стоять, в ногах правды нет. У нас время есть пока. И, подходите сюда же, решим — что кому делать предстоит в скором времени.

Устроившись бок-обок с дружинниками, лесовики отдыхали, усевшись на теплую землю, кто, привалившись спиной к стволам деревьев — дремал, кто рассупонился, ослабив ремни. Чувствовалось, что хозяева этих мест, вот уже который день находятся в напряженном ожидании прихода печенегов. Вот тут-то и произошло явление прихода лешего в лагерь русичей.

Снятые с лошадей седла были уложены в круг, по числу участников совещания. Подошли старейшины, освободившись от бремени устройства своих соплеменников искоса поглядывавшие на лесную нежить, полусотники Монзырева, смирно присели на седушки седел. Рядом с боярином присел Святогор, взгляд старого волхва все еще выдавал удивление и почитание, по отношению к человеку, до недавних пор, совершенно незнакомого ему. Все, что произошло накануне в родовом капище, не укладывалось в голове служителя культа, за спиной которого остался не один десяток прожитых лет, а присутствие здесь же, лесного господаря только дополняло картину вершившегося на земле его племени.

Расспросив лешака о продвижении печенежского отряда, количестве сил его. Узнав, что вождь степняков тащит за собою обоз с награбленным и полоняниками, о том, что сам леший, заморочив голову и дозорам и малым князьям, вот уже двое суток водит представителей орды по лесным тропам и дорогам, не давая им выбраться к знакомым местам, Монзырев принял решение уничтожить противника прямо в селище:

— Мыслю, вашим воям сподручнее будет драться внутри поселения, — обратился он к старейшинам северян. — А, посему, распределяетесь по избам, сараям, укрывайте людей близ леса, к коему это селище примыкает. Лучников, надобно устроить на крышах изб и построек повыше. Впускаем ворога в само селище, блокируем выходы из него. Андрей, отсечешь обоз с полоном, уничтожишь охрану, уведешь полоняников в лес, ставишь заслон на выходе из «огненного» мешка. Весь отряд печенегов, я больше чем уверен, в селение не зайдет, не последний же дурак ним командует, а, посему, как только заварушка между домами начнется, я атакую основные силы в конном строю. Мой приказ такой, ни один печенег живым отсюда выйти не должен. Если кто из поганых к нам в полон запросится, не брать! Самих потом же этих пленников вешать заставлю.

— Все это так, но легко ли решиться? — заметил один из старейшин. — Может обстрелять их из луков, сами повернут назад, уйдут с нашей земли?

— Какое селище представляешь? — глянул тому в глаза Монзырев.

— Неспеха, старейшина я его, Тверд меня кличут.

Сумерки и отблески костра не могли позволить, как следует рассмотреть лесным вожакам выражение лица боярина, по его голосу позволили предположить присутствующим, интонации не терпящие возражений против решений кривича.

— Имя-то, у тебя какое? Тверд! А, рассудил, как трусливый ублюдок. Ты хочешь отпустить ворогов с миром. Так, поделись с ними еще лишними мехами, медом, зерном. Подкинь серебра, авось, не вернутся с большими силами. Оставят в покое твое селище. Меня-то вы сначала хотели уничтожить, вместе со всей дружиной моей. Чего же копченого отпустить хотите?

Старшины с глубоким вниманием слушали короткие, резкие, будто рубленые фразы. Пришлый боярин показал свое истинное лицо. За, на первый взгляд, спокойным видом вождя кривичей, проступил оскал хищника, способного порвать, уничтожить, растоптать вставшего на его пути. Перед присутствующими материализовался варяг, изнутри которого полезла дремавшая до поры до времени, способность повелевать, а не просто приказывать. Все признали в нем человека способного принимать именно правильные решения. Святогор, молча сидевший рядом, только сейчас осознал, почему Монзырев общался с богом Велесом практически на равных, энергетика смертного накрыла сидящих в кругу старейшин. Все почувствовали это. Родовой вождь кривичей не просто олицетворял сейчас грозную мощь дружины, но и мощь государства, противиться его воле было просто до абсурда невозможно.