В итоге репетиция была короткой и очень вялой. От запаха, исходившего от  хористов мухи дохли еще на подлете. А те, которым удавалось выжить, впадали в коматозное состояние. Зато  грустное пение с невнятной дикцией, усиливало душераздирающий эффект от моего номера.

- Мы пойдем вубы вштавлять… Мы уфе записфались… - произнес солист.  Ему досталось даже дважды, в первый раз ему влетело, потому что он стоял ближе всех, а во второй раз уже при разборе полетов, потому что по ошибке сперва подумали на него.

- Исключено! – замахал руками Андоримэль, - До «Империовидения» зубы не вставлять.

- Это фто за ифдевательфтство? - зашелестел хор, - Мы так не фоглафны! Фадифт!

- Понимаете, обычным эльфийским хором сейчас уже никого не удивишь, а вот на беззубый эльфийский хор точно придут посмотреть. Ладно, репетиция, окончена. Если узнаю, что кто-то все-таки решил вставить зубы, то я лично выбью ему их повторно… - зевнул не выспавшийся, поэтому ужасно злой эльф.

По хору прокатился вздох негодования, но ослушаться приказа руководства никто не осмелился.

- Фопа… - выругался один из хористов, - Полная фопа…

Джио появился не один.  С ним был какой-то тщедушный человечек, похожий на крысу, с блокнотом и самописным пером.

-Знакомьтесь, - сказал орк, указывая рукой на мужичка, - Это самый известный корреспондент газеты «Вечерняя Империя». Вы можете его знать под псевдонимами «Шныра Говеная», «Тварь Бессердечная» и «Критикус Анонимус».  Он сегодня отправится с нами в наш благотворительный рейд. Сегодня будет вечерний выпуск вне графика, и статья о тебе будет на главной странице! Я договорился!  Но сначала нужно ответить на парочку вопросов. Сима? Ты готова?

Я сглотнула. Полная фопа… Зря я смеялась над Императором… Ой, чувствую, зря…

- Джио, а можно я поиграю в мою любимую игру? – спросила я, глядя на счастливого от своей предусмотрительности продюсера, - Игра называется «опоссум». Вы отвернетесь, а  я прикинусь дохлой…

- Сима, шутки в сторону времени нет! – заявил Джио, - Приступайте, господин Шныра.

- Простите, пожалуйста, не могли бы Вы присесть…  - начал Шныра, уже делая заметки в своем блокноте.

У меня застучали зубы. В кресле стоматолога я и то чувствую себя намного комфортнее!  Я краем глаза заглянула в его блокнот и прочитала слово «опоссум». Меня это очень не порадовало.

- Итак, первый вопрос, - произнес Шныра, - Что Вы можете сказать о своей личной жизни?  Много ли было у Вас мужчин?

Мля….  Хорошее начало интервью.  Очень многообещающее. Нужно думать, перед тем, как что-то говоришь. Эта скотина все записывает.

- Секрет… - кокетливо ответила я, краем глаза глядя на Андоримэля, который невозмутимо сидел, закинув ноги на спинку стула следующего ряда, и читал список мест для посещения. Может быть, хоть он остановит это безумие. Ну, есть же в нем капелька здравого смысла…

- Как вы оцениваете свою внешность? – спросил Шныра, посасывая перо.

- Критично, - сглотнула я. «Вы имеете право хранить молчание. Каждое слово может быть использовано против Вас в суде!»   - подсказала совесть, вспоминая какой-то фильм про бравых полицейских.

- У Вас есть комплексы? – спросил Шныра, записывая мой предыдущий ответ.

- Раньше у меня их было много…  Но я сумела с  этим справиться…  - ответила я, чувствуя, что где-то есть какой- то подвох.

- А как вы оцениваете политику Императора? – задал вопрос журналист.

- На пять с плюсом, - ляпнула я, надеясь, что если меня посадят, то не по политической статье.

- Вы раньше занимались пением? – спросил журналист, скрепя пером. А этот прохиндей подготовился основательно.

- Конечно… Но потом пришлось перестать, – выпалила я, чувствуя гордость за свои односложные ответы. Тут уже не придерешься…

- Как отнесся  к Вам Император?  Правда ли ему сначала не понравилась Ваша кандидатура? – не отставал от меня Шныра.

- Ну, вы же сами видите… - ответила я, вымученно улыбнувшись.

Журналист все записал и тут же отправил посыльного, чтобы тот отнес интервью в редакцию. Я выдохнула с облегчением.  Мы немного проехались по городу, в рамках моей благотворительной компании. Мы побывали в детском доме им Спинно-Грыза, где дети, увидев меня, рыдали и кричали, что я приехала их съесть. Так же я узнала, кому этот детский дом обязан столь классным названием. Анабель Спинно очень любила детей, но денег на приют у нее не было. И тогда ей помог финансово орк по имени Дорак Грыз. Поставить фамилии основателей в другой последовательности никто не догадался.  Детей долго уговаривали вылезти из- под кроватей, но они наотрез отказались. В итоге на деньги, которые я пожертвовала, они обещали поставить мою статую в полный рост и заказать несколько портретов, которые повесят в каждой комнате перед каждой кроваткой.

Потом мы побывали в приюте для погорельцев «Уголек», где  не было ни одного постояльца, зато все стены были увешены рекомендациями, как действовать при пожаре. Мне показалось, что инструкции, хоть и верные, правда, немного запоздали, но администрация так не считала. На те деньги, которые мы пожертвовали, якобы от моего имени, они обещали сделать новые стенды «Огонь шутить не любит» и «Как спасти свое имущество от пожара».

В приюте для животных «Кабыздох» при виде меня все животные заметались в клетках и заорали дурными голосами.

- Это они так радуются! – пояснил управляющий. Я заметила. Особенно когда один пес при виде меня нафурил в опилки и прикинулся дохлым. На те деньги, которые радостно загреб управляющий, мне пообещали, что улучшат качество питания для животных.  Меня это порадовало. Я вообще зверюшек люблю… А вот тех, кто за ними ухаживает уже нет. Все днища клеток были проложены листовками участников «Империовидения».  В клетке с какими-то птичками, я увидела и свой, с трудом различимый под слоем какашек, портрет. Да, шоубизнес – это грязное дело. Надеюсь, что это – к деньгам…

Меня отвели к улитке-предсказательнице. В огромном аквариуме сидела малюсенькая улитка, а вокруг нее были разложены портреты, вырезанные из листовок участников «Империовидения». Мне пояснили, что она всегда ползет к тому, кто победит. Пока она ползла в сторону Мей Донны и в мою. Ползла без фанатизма, с передышками, как при закачке пятигигабайтного торрента со скорость 1 килобит в минуту. До точного прогноза пройдет еще недели две. Ничего, я терпеливая. Я дождусь.

В приюте для эмигрантов «Валидо Мой», названного в честь очень гостеприимного человека Валидо  Моя, который был настолько гостеприимен и толерантен, что, судя по всему, даже сменил имя, как бы намекая на свою гостеприимность.  Жаль, что этот товарищ уже давно умер, унеся тайну своего гостеприимства с собой в могилу. На мои пожертвования в приюте обещали купить новый замок на входную дверь и засов, чтобы запирать ее изнутри.  Я не выдержала и попросилась сходить в туалет, где внезапно обнаружила вместо туалетной бумаги пачку листовок со своим портретом. Как тяжело быть звездой…

В доме для душевнобольных «Узбагойся» меня встретили радушно. Особенно санитары. С чисто профессиональным интересом, они рассматривали меня, в надежде найти у меня психическое отклонение, несовместимое с социальной жизнью. Мне показали сорок человек, которые в один голос утверждают, что они – Император, потом показали еще парочку, которая орет, что это – не их мир, и что они попали сюда случайно. Они требовали телефон для звонка родным и телевизор. Совсем безнадежные… Одна девушка возомнила себя …  невестой Императора. Теперь у нее есть большая проблема выбора из сорока Императоров. Другая очаровательная девушка считает себя мной. И ест по десять раз в день, в надежде догнать меня в моей весовой категории.  Она поступила совсем недавно, поэтому целители даже еще не придумали, как ее лечить.   Администрация пообещали мне койко-место в лучшей палате, в качестве благодарности за мой щедрый дар.  Спасибо, друзья… Я как-нибудь мимо постою.

На всю благотворительность у нас ушло не больше часа. Журналист оправился готовить статью,  я попросила остановить карету и купила пирожок, который мне осторожно завернули в мой собственный портрет. Вот она, народная любовь.