- Даже сам Император, когда был здесь, высоко оценил эту коллекцию. Он был настолько впечатлен, что даже слов не смог подобрать. Наш Император хорошо разбирается в современном искусстве, не то, что ты… - немного обиженно заметил Джио.
Мне так и хотелось сказать, что в «сортах коричневого вещества с характерным неприятным запахом, я не разбираюсь», но я промолчала, дабы окончательно не прослыть невеждой.
- Пойдем, мой алмаз неграненый, выбирать тебе репертуар. Наши авторы уже приготовили несколько вариантов песни-победителя, - Джио открыл дверь и указал на бархатное кресло, куда мне предстоит присесть. Рядом стояло точно такое же кресло и столик, заваленный бумагами.
Я выдохнула и втиснулась между ручками кресла, чувствуя, что если резко встану, то только вместе с креслом.
- Итак, моя дорогая, - сказал мой зеленый продюсер, надевая миниатюрные очки, украшенные розовыми перьями, - Первый вариант. На сцене расположена вся империя в миниатюре, а ты стоишь среди игрушечных зданий и поешь.
«Ага, моя огромная тень угрожающе нависает над игрушечным городом. Годзилла крушит Нью-Йорк. Дыдышь-дыдышь-дыдышь! А! Спасайся, кто может! Караул!» - сразу представила я картинку.
- Слова песни очень красивые. Я бы даже сказал, патриотические! Ты только вслушайся! - продолжил орк, доставая листок с текстом.
Зеленые поля,
Глубокие моря,
Империя моя,
Все это на…
Орк стал искать листик с продолжением, а я заметно напряглась и сглотнула. Ну? Я настойчиво требую продолжения!!! Тем более самый подходящий вариант настойчиво вертится на языке.
….всегда … - Джио стер скупую слезу, которая покатилась по его зеленой щеке. А я разочарованно выдохнула.
- Тебе не нравится? – спросил Джио, аккуратно утирая кружевным платочком глаза, чтобы не повредить макияж.
- А какие еще варианты? – оживилась я, понимая, что безвестный автор знает толк в стихосложении и рифме.
- Есть лирическая песня о любви. Я когда читаю слова, у меня просто сердце переполняется печалью… Она такая трогательная… Ах! - гламурный орк посмотрел на меня и тут же продолжил, - Мы оденем тебя в белое платье с крылышками, а на заднем фоне нарисуем звездное небо. При помощи специальных тросов мы будем поднимать тебя все выше и выше. Ты, окрыленная любовью, поешь эту песню, а зрители просто тают от восторга.
Мое больное воображение быстро нарисовало картинку, когда я в костюме ангела в процессе пения начинаю медленно рывками подниматься вверх. У меня на заднице наклейка "не кантовать". Где-то за сценой двадцать накачанных и красных от натуги мужиков тянут канат со словами: «Раз, два, взяли!». Нет, ну этот вариант на самом деле интригует.
- А слова–то какие? – умирая от любопытства, выпалила я.
- Я так мечтала о тебе,
Ты – мой свет одинокой звезды,
Я вся горю, я вся в огне…
Коснись рукой моей…
Я уже мысленно продолжила песню в меру своей распущенности, но Джио закончил вполне прилично, но не, увы, не в рифму:
- души…
- Простите, но слово «души» и слово «звезды» не рифмуются… - хитро заметила я, немного знакомая с творчеством известных поэтов со школьной скамьи. «Поэтом можешь ты не быть, но знать про рифму ты обязан!» - говорила моя учительница русской литературы. Покойный Пушкин только что позвонил покойному Дантесу и попросил убить его повторно, но так, чтобы наверняка!
- Как сложно работать с человеком, который ничего не понимает в искусстве! – в сердцах воскликнул Джио, - Ладно. Есть еще один вариант… Мы выставляем на сцене муляж корабля, тебя одеваем в костюм русалки. Ты сидишь на камне, а вокруг тебя двигаются игрушечные волны… Ты поешь грустную песню о том, как моряки разбились о скалы, почти достигнув суши. Припев очень прост:
«С корабля…
С корабля…
Нам уже видна земля!»
Я едва сдержала смех. На слух этот шедевр воспринимался изумительно! Мои аплодисменты автору!
- Как же тяжело с тобой! – вздохнул Джио, - Но ничего, мы что-нибудь придумаем! А пока займемся вокалом. Не имеет значения, что ты будешь петь, главное, чтобы ты умела попадать в ноты. Сейчас придет лучший преподаватель вокала, которого я знаю, и после его уроков ты запоешь, как соловей…
Через минут пятнадцать в комнату заглянул знакомый мне эльф, который раньше сидел в жюри. Если память мне не изменяет, то его зовут Доремиэль. Или что-то в этом духе.
Увидев меня, эльф попятился, в надежде тихо улизнуть, но не тут то было. Джио заметил его и пригласил войти.
- Может, повременим… Я сегодня немного не в голосе… - взмолилась я, пожалев ушастого бедолагу.
- Нет! До конкурса еще неделя, а мы даже не репетировали номер! Пока вы занимаетесь, я хочу подобрать репертуар для нашей будущей победительницы и поговорить о спецэффектах и хореографии, - заявил Джио, оставив нас с ушастеньким наедине. Лицо эльфа сморщилось так, словно он только что опрокинул стопку водки и обнаружил, что закусить нечем, а занюхать можно только потной подмышкой.
- Я готова к занятиям! – голосом пионерки заявила я, - Только у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
- С плохой… - мрачно выдохнул мой учитель пения.
- У меня нет ни слуха, ни голоса! – радостно заявила я.
- А хорошая какая? – сглотнул эльф.
- У меня есть чувство ритма!
Глава двенадцатая. Пей, тьфу ты, пой светик, не стыдись…
Глава двенадцатая. Пей, тьфу ты, пой светик, не стыдись…
- Итак, спойте что-нибудь, чтобы я мог оценить масштаб трагедии! – обреченно вздохнул Андоримэль. Теперь я точно знала, как его зовут. Сегодня эльф выглядел как настоящий учитель музыки для благородных девиц. На нем был темный камзол, под которым виднелись кружева белой батистовой сорочки с жабо, украшенного брошью на воротнике, обтягивающие штаны и черные сапоги. Его светлые волосы были слегка подзавиты и собраны в хвост, а на тонком носу красовались аккуратные очки. Не дать - ни взять. Вольфганг Амадей Моцарт. Только в очках.
Эх! Что бы такое спеть? О! Придумала!
- Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери зла немеряно… - затянула я, но эльф меня тут же остановил.
- Достаточно! – скорбно произнес бедняга, проклиная тот день, когда его угораздило связать свою жизнь с музыкой, - Ладно, попробуем начать с азов.
И понеслась. Периодически в комнату вбегали, хватаясь за сердце, напуганные слуги. Они никак не могли понять, что эти вопли - всего лишь моя распевка.
Через два с половиной часа, я вполне сносно горланила простенькую детскую песенку. Воодушевленная своей маленькой победой, я почувствовала, что рождена для сцены и для славы.
Когда из комнаты буквально вывалился вспотевший и выжатый, как лимон, взъерошенный эльф с осоловевшим взглядом, и медленно сполз по стене вниз, умоляя убить его немедленно, а дверях маячила ваша покорная слуга, игривым голосом мурлыча незамысловатую мелодию и поправляя бюст, это произвело на слуг сильное и неизгладимое впечатление.
- Вы забыли свои очки!!! – крикнула я моему учителю.
- Оставьте их себе на память… - простонал эльф, снимая ленту с растрепанных волос, - Мне и без них прекрасно видно, что ничего у нас не получиться!
- Ну как же! В последний раз все было очень даже хорошо! - немного обиделась я.
Слуги молча смотрели на эту картину, подозревая, что за дверью кричала не я, а эльф, и не при распеве, а в процессе прелюдии!
И тут, как всегда вовремя, вернулся Джио. Он молча потащил Андоримэля обратно, причем бедный эльф упирался так, словно его тянут на эшафот. Ушастик цеплялся свободной рукой за все, что выпирает на стене, включая пошловатые архитектурные излишества, но когда он понял, что орк, пусть даже и косящий под эльфа сильнее его раза в два, то отцепил тонкие пальцы от какого-то алебастрового вензеля и ловко раскорячился ногами в дверном проеме. В итоге Джио впихнул его в дверь, закрыв предварительно все окна и двери на ключ. Впервые вижу, чтобы окна закрывались на ключик. «Это ж-ж-ж-ж неспроста!» - подсказала мне чуйка. Ой! Кстати с чуйкой мы общаемся крайне редко. И всегда одной и той же фразой. Обычно ко мне навязчиво лезет совесть, цитируя детские мультфильмы и мамины нравоучения. Вот что, значит, правильное воспитание!