— У нас было двенадцать кроликов! Двух мы приготовили! Да, был беленький, но вот он, на вашей тарелке. А второго белого, который в комнате, мы не трогали!

Я слышала топот, который приближался, а я раздвинула сородичей, чувствуя, что хвостик занервничал, предчувствуя такие неприятности, от которых есть все шансы, что он останется лысеньким.

— Вот! Смотрите! Вот мы все записывали! Белый был один! — усугубляли ситуацию комментарии, а я пыталась раздвинуть сородичей и залечь на дно. Дверь вылетела с петель, куры на ресепшене заволновались: «Куда-куда?», а я искренне надеялась перезимовать среди пушистых задниц.

Крышка клетки слетела, а я краем глаза посмотрела на огромную руку, которая хватает каждого кролика за уши.

— С-с-стоять на мес-с-сте! — я видела, как кролики, решившие хранить молчание, разлетались по кухне. Я слышала прерывистое дыхание, видела черные растрепанные волосы, которые ниспадали на атлетический торс. — Вы ш-ш-што? Не видите, ш-ш-што они грязные? Нес-с-сите воду!

Очередного кролика окунули в лохань, пытаясь стереть с него черное пятно, а я стоически молчала, глядя, как полощут моего соседа.

— С-с-сразу нет! — меня потянули за уши, окуная в лохань.

— Э-э-э! — захлебнулась я, чувствуя, как иду на погружение. Меня снова выдернули за уши, подозрительно осматривая.

— Привет! — радостно заметила я, сплевывая воду и заглядывая в желтые глаза. Почему у меня такое чувство, что у него только что инсульт был? Глазик вон(, до сих пор дергается. Меня схватили, прижимая к себе, пока я пыталась отряхнуться. — Я же говорила, что кролики — очень игривые животные? Вот и решила сыграть в прятки

— Я тебе с-с-сейчас-с-с хвос-с-ст оторву! Мне каж-ж-жется, что это — не я тебя проклял! — послышался задыхающийся голос, когда его рука легла мне на горло. — Я нач-ч-чинаю подоз-з-зревать, что с-с-самое с-с-страшное проклятие — это ты! Любиш-ш-шь играть? С-с-сейчас-с-с поиграем

Глава седьмая.

Шехер из Ада

— Вы верите в любовь с первого взгляда?

— Я верю в любовь с первого гада!

— А ты не знаешь, сколько живут сволочи? — голосом невинно-убиенного кролика поинтересовалась я, понимая, что сорвать романтический ужин было делом чести! Мало ли с кем он там романтически ужинать собрался? Я не его. Я кролика ревную!

— А ш-ш-што? Ты уж-ж-же с-с-себя плох-х-хо чувс-с-ствуеш-ш-шь? — ядовито прошипели мне(, в тот момент, когда я стала задумываться, сколько живут кролики.

— Хорошо, сколько живут кролики при хорошем уходе? — тонко намекнула я, понимая, что фраза «поиграем», меня слегка озадачила.

— А куда это ты с-с-собралас-с-сь х-х-хорош-ш-шо ух-х-ходить? — прошипел Адильер, внося меня в темную комнату.

— Так, — я решила взять инициативу в свои руки, оглядывая при свете коридора дорогой интерьер в стиле «ара-а-абская ночь, волше-е-ебный восто-о-ок». Осталось только найти лампу Алладина, чтобы зажечь ее, чтобы не складывалось впечатление, что свет отключили за неуплату.

— Итак, — я решила взять инициативу в свои руки, понимая, что времени до заката осталось не так много. — Я знаю много игр Как на счет футбола? Только учти, мяч придется пинать ногами Но ты можешь стоять на воротах. То есть как стоять Заляжешь шлангом, авось не попадут. Есть, конечно, вариант, что я отфутболиваю тебя и иду спать! Или ты забиваешь на меня, и я тихонько ухожу.

Адильер молчал, видимо, не одобряя идею со шлангом, а я видела, как сквозь плотные шторы, все еще пропускающие остатки дневного света, проглядывал его силуэт.

— Хорошо! Тогда волейбол! Или баскетбол! — предложила я, пока хвост предчувствовал такие неприятности, которые вряд ли переживет.

— С-с-с-транные игры, — прошипел голос, а я сидела возле закрытой двери, пытаясь осторожно поскрести в нее лапкой, в надежде, что среди слуг есть великодушные и сердобольные люди, которым искренне жалко маленького кролика. — С-с-слово «боль», я так понимаю, там не с-с-случайно?

— Как насчет хоккея? Давай поставим тебя на полозья, примотав к санкам? Зато с тройным тулупом тебе будет попроще. А вообще, тебе отлично подойдет гольф! — нервничала я, чувствуя, как ко мне подбирается хвост. — С воротом! Или, может, в выбивного?

— Ты уж-ж-же выбила меня из-з-з равновес-с-сия, — шипел голос, Я чувствовала, как по моей мордочке провели кончиком хвоста, приводя в состояние напряженного ступора.

— Послушай! — не выдержали мои нервы. — Тебе нужна корона? Так забирай! Расколдуй меня, верни обратно в мой мир и правь себе на здоровье!

Адильер молчал, а по мне скользил кончик его хвоста, вызывая то самое сладкое чувство оцепенения. Запах опасности сводил меня с ума, заставляя сердце тревожно екать и замирать.

— Я прекрас-с-сно з-з-знаю, что ты — с-с-самоз-з-званка И никакая не принцес-с-са И могу даже открыть тебе с-с-секрет, — послышалось шипение, когда я попыталась укусить его за хвост. — Это я с-с-сделал так, чтобы император выбрал тебя И его с-с-смерть, это — тож-ж-же моих-х-х рук дело

— Если тебе нужна наложница, то я не по тем делам! Могу только в тапки и с горкой! И в душу с удовольствием! — возмутилась я, чувствуя, как его хвост играет со мной, вызывая смесь страха и какого-то необъяснимого трепета.

— Или я тебе понравилась? — уныло задала вопрос я, так и не дождавшись ответа и чувствуя, как змеиный хвост оплетает мое пушистое горло, а потом отпускает его. — Ты глаза разуй! Посмотри на меня! Вот просто посмотри правде в глаза! На кой тебе Хвост убери! Убери хвост от моего хвоста! Ты ему не нравишься! Или я тебя укушу! Мне нужен мужчина, который может дверь с ноги выбить и который твердо стоит на ногах

Еще бы! Мне еще не встречался мужик, который глядя на мои волосы скажет: «Мой любимый цвет!», а я, украдкой присмотрюсь, понимая, что цвет ему действительно нравится, и мысленно отмечу, что «мой любимый размер!».

— Пряч-ч-чься, — выдохнула мне темнота, в тот момент, когда я пыталась отследить кончик подлого хвоста, чтобы оправдать почетное звание грызуна. — Мы играем в прятки. Поэтому ты пряч-ч-ешься С-с-соглас-с-сись — так намного интерес-с-сней А ш-ш-штобы было ещ-щ-ще интерес-с-сней, я с-с-скажу, что мы играем на ж-ж-желание

— На чье, простите, желание? — поинтересовалась я, почесывая задней лапкой левое ухо, которому показалось, что оно ослышалось.

— Увидиш-ш-шь, — прошипела мне темнота, опутывая меня змеиным хвостом и отпуская.

Я бросилась по комнате, понимая, что в ней нет мебели, а лишь разбросанные по мягкому полу подушки, об которые я спотыкалась, кубарем летя дальше. Когда уже солнце зайдет, и смогу задушить его голыми руками? Полумрак тревожно молчал, заставляя меня нервно прислушиваться. Я прильнула к колонне, чувствуя, как мое сердце вздрагивает. В абсолютной тишине я слышала шелест, похожий на шелест сухой листвы, поднимаемой порывом ветра. Этот жуткий звук заставил мое перекачанное адреналином сердце колотиться с бешеной скоростью Не думать о секундах свысока пока что получалось очень плохо. В абсолютной темноте, я с ужасом почувствовала, как по мне медленно ползет чужой хвост, вытаскивая меня из моего убежища, плавно, словно с наслаждением, оборачивая меня в несколько слоев. Я пыталась уползти, даже укусила его за кончик хвоста, но меня тащили по полу, цепляя мной подушки, чтобы осторожно уложить поверх одной из них, как раз в тот момент, когда началась болезненная трансформация, заставившая меня стиснуть зубы. Лапы вытягивались в руки, а мое тело уже не помещалось на подушку, все еще пытаясь сжаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Тиш-ш-ше, — услышала я шепот на ухо, в тот момент, когда дернулась в последний раз. — Тиш-ш-ше, кролик

Мне на голову легла тяжелая рука, проводя по волосам, а щеку вместе с дыханием что-то пощекотало.

— Я с-с-сделал тебе больно? — слышала я вкрадчивый голос в темноте, чувствуя, как по моей ноге вверх ползет холодный хвост, вызывая смесь ужаса и оцепенения, особенно в тот момент, когда он скользнул по груди, оборачиваясь тугими кольцами.