- Да.

         - Как же, по-твоему, нам следует быть дальше?

         - Это решать Вам. Говорю, ведь, я сейчас лишь сообщаю определенную информацию, а что с ней делать, решайте сами. Бегать за вами и вешаться на шею не стану. Мне всего лишь девятнадцать лет, я думаю, что достаточно быстро смогу пережить разочарование от первой неразделенной любви. Однако, если Вы решитесь наплевать на предрассудки и общественное мнение, то могу гарантировать, что скучно вам со мной не будет.

         - Камилла, но ведь это не просто предрассудки, – Он сцепил пальцы рук лежавших на столе.

         - А что? – Держать спину и «покер-фейс» больше не было сил. Я взяла свой бокал и слеуга откинулась на спину удобного диванчика. -Вы думаете о мнении сына и реакции друга. Я Вам с уверенностью могу сказать, что Кирилл будет кричать, а папа и ударить может. Но если бы Вы не знали меня с самого детства, то ни то, ни другое не остановило бы Вас. Я уверена, что будь я просто практиканткой, которую Вы впервые увидели у себя в кабинете с направлением из университета, то Вы бы давно сами приударили за мной. Я права? – я сделала несколько небольших глотков, пытаясь унять едва заметную дрожь во сем теле.

         - Может быть. Но ты не просто молоденькая практикантка, ты дочь моего друга.

         - Вот это-то и есть предрассудки. Вы просто подвержены общественному мнению. Это нормально и говорит лишь о том, что Вы просто меня не любите. Если бы любили, то не боялись бы гнева близких. Ведь по большому счету Кирилл любит Вас и рано или поздно смирится, что его подруга теперь папина «подруга», а папа и мама со временем найдут плюсы в том, что их дочь встречается с успешным, надежным мужчиной, которого, они ценят и уважают.

         Я вернула свой бокал на стол. Не хватало еще сейчас напиться и размякнуть. И так едва хватает сил сохранять видимое спокойствие.

         - Возможно, ты в чем-то права, – он снова нервно взъерошил волосы, теперь уже обеими руками сразу.

         Я с невозмутимым видом ела салат. Я видела, растерянность Вадима. Он не ожидал, что я перехвачу инициативу на себя. Он готовился долго и упорно повторять мне, что я еще молодая, что встречу еще своего принца и все у меня будет хорошо и т.д. и т.п…. но - это было мне на руку. Я была уверена, что мои слова подействовали должным образом. Уверенность Вадима в том, что между нами ничего не может быть пошатнулась. Больше я ничего сделать сегодня не могла. Теперь надо дать ему шанс самому принять решение, убедить себя в том, что игра стоит свеч.

         Я сама перевела разговор в другое русло, начав расспрашивать его о некоторых рабочих моментах. Не забывая при этом выгодно подчеркивать прелести своего тела, но уже так явно, как я делала это последнее время. Вадим отвечал, но, как-то рассеянно, видимо продолжал обдумывать мои слова, взвешивать насколько ценное предложение я ему сделала. То и дело я замечала, как его взгляд задерживается на глубоком декольте моего платья. И я внутренне ликовала, ведь, теперь, когда он увидел во мне не ребенка, с которым дружит его сын, а молодую женщину, его действительно заинтересовали мои «прелести».

4.

         Доказательства не заставили  себя долго ждать. На следующий же день на своем рабочем столе я обнаружила огромный букет моих любимых ирисов. На ресепшне сказали, что принес курьер. Записки не было, но я точно знала, что это от Вадима. Но когда мы оставались наедине, я чувствовала напряжение между нами. Он ничего не говорил, явного интереса не проявлял, открыто не ухаживал. Но я видела, какие взгляды он бросает на меня в машине, когда мы ехали на работу или домой; как на мгновение дольше необходимого его руки задержались на моей талии, когда я нечаянно оступилась на ступеньках; как он вдохнул при этом аромат моих волос, хлестнувших его по щеке.

         Я тоже поменяла тактику. Больше не соблазняла его, как танцовщица из кабаре, вертя перед ним задницей, но старалась как можно чаще касаться его под каким-то благовидным предлогом: поправить галстук, смахнуть несуществующую пылинку; коснуться его руки, словно случайно потянувшись одновременно к кнопке переключения радиоволны в его аудиосистеме. Кстати, переключить волну или убавить звук он мог и кнопочкой на руле, как раньше всегда делал, из чего я сделала выводы, что для него это тоже лишь предлог.

         5.

         В воскресенье я сидела дома одна. Родители были на даче, Кирилл тусовался с друзьями где-то загородом, подруги мотались по магазинам. Еще час назад ясное небо вдруг заволокли тучи. Вдалеке уже были слышны раскаты грома, то тут, то там начинали сверкать молнии. Я ужасно боялась оставаться одна в грозу, поэтому поспешила к соседке, но той не оказалось дома. Еще редкие, но крупные капли уже барабанили в окна. Я поднялась этажом выше и позвонила в дверь квартиры Наумовых.

         - Камилла, что-то случилось? Ты выглядишь встревоженно, - Вадим видимо собирался позаниматься на беговой дорожке. На нем были тренировочные штаны, низко висящие на бедрах, и простая белая футболка.

         - Да, гроза. Я боюсь одна. – Я почти заикалась от мысли, что он сейчас просто отправит меня домой, и мне придется сидеть одной. Прокатился оглушающий раскат грома. И я едва сдержалась, что бы не вскрикнуть и не подпрыгнуть.

         - Проходи, скорее, я тебе заварю чайку с ромашкой?

         - Нет, не стоит беспокоиться. Занимайтесь своими делами. Я посижу вот тут на диване.

         - Хорошо, возьми в комнате Кирилла ноутбук, посмотри какой-нибудь фильм, только в розетку не включай, а я присоединюсь чуть позже.

         Зарядка на ноутбуке почти села, поэтому не было смысла его брать. Я вернулась в гостиную, взяла с полки какую-то книгу, и устроилась на диване. Читать было немного темновато, но сидеть просто так скучно.