***

Уж не знаю, каким чудом, но мне удаётся продержаться в касте воинов до лета. За это время мышцы постепенно привыкают к физическим нагрузкам. Боль уходит. Её место занимает уверенность. Уверенность в себе. В собственных физических силах. В том, что теперь я могу постоять за себя.

Да, я всё ещё заметно отстаю от остальных учеников в плане физической подготовки, но каждый вечер мы с Анигаем встречаемся на опушке леса, где тайком от всех отрабатываем приёмы, которые у меня плохо получаются днём. И хотя синяков по-прежнему хватает, но они уже не такие существенные. К тому же я не единственная, кто ходит в нашей касте с синяками. Их хватает у всех. И это несколько утешает моё самолюбие.

Колкости и издевательства в мой адрес со стороны воспитанников постепенно идут на убыль. Переломным моментом становится контрольная по вычислению, когда я единственная на уровне получаю высший балл. Спасибо отцу Марку, который столько времени и сил потратил, чтобы дать нам с Анигаем добротное образование.

Окончательно каста воинов принимает меня за свою, когда я прихожу на тренировку с дредом. После того, как оружие оживает в моих руках, все вопросы о том, что мне не место в касте воинов, мгновенно исчезают. Если дред принял меня, то и каста не может не принять.

Жизнь постепенно входит в своё русло. Друзьями в Руаре, конечно, не обзаведёшься (Анигай и Мэд не в счёт), но приятели всё же появляются. Особенно среди лекарей – забавные мальчишки. Все как один – «ботаники», помешанные на науке. Будь их воля, они бы сутками учебники по анатомии зубрили. Им нравится со мной общаться, хотя бы потому, что никто из воинов никогда не удосуживается и парой слов с лекарями переброситься. Для парней из моей касты, лекари – что-то типа серых прислужниц, которые нужны только, чтобы кого из воинов «подлатать». Я, напротив, с большим уважением отношусь к этой касте, потому что прекрасно помню, какую важную роль в Катаре играл местный лекарь. Только он мог спасти человеку жизнь, когда остальные уже шли копать ему яму.

Если с лекарями я дружу, то с ведуньями, напротив, нахожусь в контрах. Эти грымзы меня на дух не переносят. Им, видите ли, не нравится, что ко мне так благоволит Глэдис, в то время как их держит в ежовых рукавицах. Я слышала, что кто-то из ведуний пытался наслать на меня проклятье. Даже знаю, кто! Потому что именно эта парочка кикимор на следующий день на занятия пришли с рожами, усыпанными страшными прыщами. Мне потом лекари, которым пришлось с этими ведуньями отваживаться, проболтались, что те в недоумении были: «прыщевое» проклятие наслали на меня, а оно, почему-то ударило по ним самим. Мы потом долго с Мэд смеялись. Мне кажется, Глэдис наложила на меня охранные чары, поэтому эти две грымзы ничего и не смогли сделать. По крайней мере, я так думаю.Ещё бы Глэдис на меня такие чары от синяков и ушибов наложила и цены бы ей не было!

Сама того не замечая, я постепнно привыкаю к Руару. К его жесткому графику, сытости, комфорту. При этом стараюсь не замечать и не думать о некоторых вещах, которые невольно всё же вызывают у меня вопросы. Например, правда ли, что серые прислужницы – это бывшие непокорные шатеры, которых в наказание лишили воли, памяти и разума? Куда бесследно исчезают тяжело раненные во время учебных боёв воспитанники-воины? И почему в тот же день после исчезновения очередного истекающего кровью мальчишки у лекарей, выходящих из закрытого подвального помещения их касты, такой довольный вид? Я не хочу спрашивать и знать, куда увозят красиво разодетых шатер, когда им исполняется пятнадцать лет. И почему они возвращаются назад такими странными: задумчивыми, молчаливыми, зарёванными или, что ещё страшнее – безразличными. Как, например, Мэд.

- Жизнь всё равно продолжается, - цинично усмехается соседка, запираясь в ванной, как раз после такой поездки в Адейру. Выходит оттуда лишь часа через два. С зарёванными глазами. Ничего не объясняя, ложиться спать.

А я, признаться, не хочу слышать её объяснений. Потому что иногда проще закрыть глаза и представить, что, если ты ничего не видишь, то этого и нет… Жизнь в сытом и тёплом Руаре меня более чем устраивает. Поэтому я не хочу знать об этой обители то, что лишит меня здесь покоя и душевного комфорта.

Меня устраивает, что, обучаясь в касте воинов, мне, по-прежнему, разрешено жить в крыле шатер в уютной богато обставленной спальне, чем в общей казарме воинов. Устраивает, что по настоянию Глэдис, я продолжаю посещать часть чисто «женских» уроков в касте шатер: по придворному этикету, танцам, иностранным языкам и прочей лабуде, которая мне, как воину, вряд ли когда-нибудь пригодится, но вот как девушке, которая рано или поздно окажется при императорском дворе…

Да, занятия в двух кастах сразу отнимают довольно много времени, но если это плата за теплую спальню и красивые платья, которые мне полагаются наравне с шатерами, то я абсолютно не против и дальше получать такое сдвоенное образование.

В какой-то момент мне кажется, что жизнь окончательно вошла в свою колею, как вдруг всё меняется. Это происходит примерно через год моего пребывания в Руаре. Однажды вечером Глэдис вызывает меня к себе.

- Скажи Мэд, чтобы она помогла тебе собрать вещи. Завтра ты едешь со мной в Сариту.

Сказать, что я удивлена, значит не сказать ничего! Верховная ведунья, наконец-то, позволит мне покинуть пределы Руара! Вот это да! Как же я давно мечтала об этом! Руар, конечно, это хорошо, но торчать столько времени в одном и том же месте, довольно непросто. В Катаре у нас с Анигаем и то было куда больше свободы передвижения, чем здесь.

Вспоминаю: Сарита, Сарита, Сарита… Кажется, это городок богачей, расположенный неподалёку от столицы Дария – Адейры. Говорят, там куча шикарных загородных резиденций. Интересно, зачем я там потребовалась?

Любопытство настолько распирает меня, что я не выдерживаю.

- Извините, Дэуза Глэдис, а можно спросить, зачем мы едем? – робко интересуюсь я, откровенно говоря, особенно не надеясь на ответ.

Мне везёт. Старуха пребывает в прекрасном расположении духа, поэтому я получаю ответ на своё вопрос.

- Мы с Карлом решили поручить тебе первое задание. К Стиву Ромеро – послу Земного Альянса на каникулы прилетела дочь – Айрис. Девочка твоя ровесница. Она пробудет на Дарии две недели. Тебе предстоит сыграть роль её компаньонки.

М-да… Только этого и не хватало! Шута перед избалованной богатенькой принцессой изображать! Всегда терпеть не могла сытеньких холёных избалованных папиных дочек! Видела парочку в Катаре. Взять хотя бы дочурку начальника тюрьмы. Так бы этой зазнайке космы и повыдёргивала! Уж лучше бы меня в Руаре оставили!

- Ты должна будешь постоянно быть рядом с Айрис. Охранять её, - объясняет мне мою задачу Глэдис. - Чтобы с девочкой ничего не случилось за время её пребывания на Дарии. Нам не нужен межгалактический скандал. Будь с ней предельно милой и вежливой. И никаких номеров, Адамаск! Запомни: ты – её прислуга. Твоя задача сделать так, чтобы с головы этой девчонки и волос не упал! Ты всё поняла?

- Да, - покорно склоняю голову.

Я всё поняла. Вот, чему нас на самом деле учат в Руаре. Быть милыми вежливыми куклами в руках властидержащих. Быть их прислугой. И эта роль, положа руку на сердце, мне совсем не по нутру.

6. Кукла

Дарий. Сарита. Неделю спустя.

Вот не повезло – так не повезло! Чувствую себя полной дурой! Сижу в дурацкой розовой ночнушке с рюшами на кровати в комнате Айрис. Просторной, богато обставленной, оформленной в тошнотворном розовом цвете. Повсюду, куда не глянь, мягкие игрушки и куклы.

Честно! Не понимаю. Зачем пятнадцатилетней девке столько игрушек? Она что, из детства до сих пор выйти не может? Впрочем, похоже именно на то.

Из последних сил изображаю на лице заинтересованную улыбку, стараясь при этом не зевнуть. Жутко хочется спасть, но на мою беду «белокурый ангелок» (так зовёт девчонку сердобольный папаша – Стив Ромеро), похоже, затыкаться пока не планирует.