Проводы считались дурным знаком, предвестием смерти. Дзуары верили, что все должно идти своим чередом. Если морскому повелителю суждено вернуться, он вернется. Так длилось веками.

«Со щитом или на щите», – хмыкнул Ольгерд.

Где же он это слышал?

Не важно.

Сетчатый квартал погрузился в сумрак. Скрипели мачты и снасти, срывались вниз с набухших канатов дождевые капли. Ветер так и норовил сбросить Ольгерда на палубный настил, но мастер ножей держался за поручни и страховочные тросы.

Рлок ждал своего хозяина внизу.

«Идем».

Они двинулись сквозь бурю к воздушным причалам. Наверное, во всех мирах пристани воздушных кораблей выглядят одинаково. Платформы с примыкающими складскими помещениями и высокие причальные мачты. Пока Ольгерд пробирался к дирижаблю через бесконечные трапы, мосты и люки, он успел промокнуть до нитки.

Ерунда.

Странники привычны ко всему.

Большинство торговых и военных дирижаблей уже отчалили и покинули штормовой котел, в который превратились окрестности Донбрандара. «Колючая Луна» дожидалась лишь одного человека – лидера Водного Дома. Исполинский кожаный пузырь был пришвартован к толстой трубе ржавеющего парохода. Интересно, откуда здесь взялся пароход? Наследие Демиургов или проданная кем-то другим технология? Так или иначе, пароходы на Дзуаре не прижились. Мир слишком беден на ресурсы, в прожорливые топки нечего забрасывать. Конечно, существовали земли с приличными залежами черного камня, но эти земли лежали к северу от Кратерного моря. Поставлять оттуда камень невыгодно – слишком велико расстояние. Вот и ржавел старый пароход, напоминая местным жителям о дарах некогда могучей цивилизации.

Впрочем, дирижабли также свидетельствовали о высоком уровне развития дзуаров. В этом мире разумные существа умели пользоваться газом, которого было в избытке. Ольгерд уже знал, что газы бывают разные – в большинстве случаев они невидимы, как воздух. Есть крайне опасные газы, способные взорваться и наделать много бед. Есть газы ядовитые. В дирижабли корабельного города накачивался опасный газ под названием «водород». Его получали прямо из моря, запуская для переработки воды древние механизмы, доставшиеся от землян. В гондолах никто не разжигал огня – любая искра могла привести к уничтожению аппарата. В пути ели сушеную пищу, жесткие лепешки и сухари. Капитаны местных дирижаблей прокладывали маршруты так, чтобы делать небольшие промежуточные остановки в крупных городах и сравнительно цивилизованных поселках. Так у экипажа появлялась возможность перекусить в одной из наземных забегаловок.

Кстати, о еде.

Дзуарская пища хоть и отличалась по вкусу от всего, что Ольгерд пробовал раньше, но была при этом вполне съедобна. В Донбрандаре большая часть блюд готовилась из рыбы, съедобного планктона и поверхностных кальмаров. То, что плавало в глубине, не всегда годилось в пищу, да и могло за себя постоять. Так что дзуары из касты ныряльщиков старались держаться поближе к морской глади. Рыбу ловили как удочками, так и сетями. Кальмаров приманивали наживкой. Что же касается птиц, то в окрестностях города обитало множество крупных стай, привлеченных отходами и возможностью вить гнезда на верхушках мачт. На птиц ставили силки. Самых крупных и наглых особей сбивали стрелами. С побережья привозили муку, но она, по понятным причинам, стоила дорого. Для всех, кроме торговцев, аэронавтов и воинов.

В «Дневнике» было написано, что на дирижаблях устанавливаются движители – механические устройства, вращающие лопасти. Движители тоже работали на водороде. Собственно, они поглощали морскую воду, выделяли из нее газ, и уже этот газ вращал турбины. Далее приводились в действие воздушные винты. Ольгерд считал все это сложным для понимания. Гораздо проще привезти на Дзуар детенышей браннеров – пусть приживаются. Мастер ножей спросил одного из старейшин, слышал ли он о браннерах, живущих в Небесах над Твердью. Старик ответил утвердительно. Да, их пытались сюда завезти. Но браннеры не выжили – то ли с воздухом что-то не так, то ли с температурой.

Нос дирижабля спрятался в причальном гнезде. Поднявшийся ветер вращал аппарат, но гондолу прочно удерживали гайдропы, привинченные к палубным кольцам. Ольгерд увидел сухощавого даже по местным меркам дзуара, машущего ему рукой. Судя по короткому мечу на поясе, это был охранник, выставленный Домом для сопровождения ценного пассажира. Ольгерд сначала пустил по пандусу рлока, после чего поднялся сам. Дзуар включил лебедку – пандус стал медленно отрываться от настила, превращаясь в крышку люка. Когда бурю отрезало стенами гондолы, охранник сделал приглашающий жест и двинулся по узкому коридорчику вдоль борта. Маленькие шестигранные окошки были прикрыты снаружи решетками. То ли строители дирижабля опасались воров, то ли неведомых летающих животных. Слева виднелась цепочка дверных проемов, отстоящих друг от друга на десяток шагов.

За обшивкой слышались завывания ветра и крики портовых рабочих, отстегивающих карабины гайдропов.

Охранник начал подниматься по узенькому трапу, прижавшемуся к внутренней стенке. Ольгерд и Рык последовали за своим провожатым. В утробе дирижабля раздался низкий гул – техники запустили движитель. Пол под ногами Ольгерда завибрировал. Спустя некоторое время гул и вибрация утихли.

Дзуар остановился перед распахнутой дверью каюты.

– Ваше жилище, лидер.

Ольгерд кивнул.

– Спасибо.

Внутри было на удивление просторно, хотя пропорции и отличались от человеческих. Слишком высокий потолок, необычное расположение ручек и выдвижных ящиков. К переборке привинчена кровать. Узкая и длинная, но выбирать не приходилось.

Сняв заплечный мешок, Ольгерд задвинул его ногой под кровать. Приблизился к шестиугольному окну, за которым бушевала непогода. Мачты Донбрандара уплывали вдаль, срастаясь с надвинувшейся мглой.

Рлок тихо улегся посреди каюты. «Да, дружище, – подумал Ольгерд, – нам придется недельку пожить в тесноте». Причем недельку по меркам Преддверья. На Дзуаре дни очень короткие – это вызвано быстрым вращением планеты вокруг собственной оси.

Дирижабль шел к Скалам рассвета.

В географии Дзуара составители «Дневника» разбирались плохо, но общие очертания мира нарисовали. Насколько понял Ольгерд, большую часть планеты занимала суша. Материков было три, причем два из них соединялись тонким перешейком. Именно там и находились Скалы рассвета. Дом Уастырджи контролировал Гуаранг – легендарный город, через который проходили все торговые пути двух материков. Гуаранг карабкался вверх по склонам циклопического каньона. По дну каньона текла могучая река Данг. Эта местность лежала к востоку от Кратерного моря.

Последние дни Ольгерд усиленно медитировал, нащупывая потоки силы и перемещая свой разум к Скалам рассвета. Он скользил над пустынями и горными плато, высыхающими реками и безжизненными степями увядающего Дзуара. Ощущал присутствие рлока, охотящегося в ночных пустошах за слабыми сущностями. Приближался к горным уступам, на которых высились башни и дворцы Гуаранга. Наблюдал, как первые лучи багрового светила вырывают древнюю кладку из тьмы и расчерчивают ее сложной вязью горельефов, изображающих бойницы, водостоки и неведомые лики умерших правителей. Парил над узкими улочками, необычными домами, вытянувшимися в розоватые небеса, над многоярусными храмами и воздушными пристанями, четырехскатными крышами и дугами мостов, переброшенными через каньон. Над Террасой крови и дворцовым комплексом покровителя мужчин.

Ольгерд стоял за спиной Уастырджи, когда тот ел. Присутствовал на тренировках владыки Гуаранга, повторял его движения, искал слабые точки. Снова и снова мастер