- По правилам нашего шоу ставкой в финальном туре может служить любая вещь, от которой ничего не зависит. Сегодня этой вещью будет… - биение сердца становится громче, Карл Генрихович выдерживает паузу, а затем громогласно заявляет, - Этой вещью будет их дочь Юлия!
Грохочет пафосная музыка, прожектора снова сверлят ярким светом, озаряя ликующую толпу, и в центр зала выходит Юлька. Ее кудряшки колышутся в такт шагам и ярко светятся в лучах прожекторов. Она испуганно озирается по сторонам, но не замечает ни меня, ни Машу, которая не обращает на дочь абсолютно никакого внимания. Вместо этого она продолжает буравить взглядом меня. Я кричу дочери, стараясь обратить на себя ее внимание, но вопли зрителей и музыка заглушают мой голос. Юлька робкими шажками подходит к ведущему и берет его за руку. У меня возникает острое желание подбежать к ней, но я, вдруг, замечаю, что единственная деталь моей одежды исчезла, и теперь я стою перед многочисленной толпой, как и перед собственной дочерью, совершенно голый!
Сгорая от стыда, прикрываюсь руками и благодарю бога за то, что Юлька меня не замечает. Хочу сбежать, но понимаю, что если сделаю это, то больше никогда не увижу дочь. Карл Генрихович смотрит на меня и смеется.
- Похоже, что нашему участнику под номером четырнадцать ставить больше нечего!
Зал взрывается хохотом и одобрительно аплодирует удачной шутке ведущего. Новая волна стыда накрывает меня с головой. Свет прожекторов медленно гаснет. Зал стихает.
- Итак, - произносит Карл Генрихович, воздев одну руку вверх, - Ставка в финальном туре – дочь. Я обязан спросить у участника номер шесть, согласна ли она участвовать в финальном туре и сразиться с участником номер четырнадцать за право обладать Юлией?
- Да! – громко произносит Маша.
- Участник номер четырнадцать права голоса не имеет ввиду того, что в прошлом туре он проиграл собственную мать! – ведущий позволяет себе легкий смешок, - Точнее маму. Так ведь, участник номер четырнадцать? Посему объявляю ставку сделанной! Да свершится шоу!
Толпа коротко аплодирует и снова стихает.
- Я хочу спросить участника номер шесть, какую сумму она готова заплатить за то, чтобы ее дочь принадлежала ей целиком и полностью?
Биение сердца в динамиках усиливается. Маша поднимает правую руку и говорит:
- Две тысячи долларов.
Зрители тут же ахают, ненадолго стихают, а когда переваривают сказанное, взрываются воплями одобрения.
- Вот это финал! – перекрикивая толпу, восклицает Карл Генрихович, - Вот это ставки! Надеюсь, у вас при себе имеется необходимая сумма? Я попрошу представить доказательства того, что вы располагаете двумя тысячами долларов!
Он делает акцент на сумме.
Маша сует руку себе за спину, извлекает оттуда несколько мятых купюр и бросает на пол.
- Отлично! Что же они у вас такие мятые, участник номер шесть?
- Я их прятала от него! – Маша тычет в меня пальцем.
Зал аплодирует и улюлюкает.
- Браво! – поддержал зрителей ведущий, - А теперь посмотрим, что на это сможет ответить участник номер четырнадцать? Итак! Внимание на голого мужчину в луче прожектора от фирмы «Люминис»! «Люминис» - всегда качественное освещение!
Все снова заливаются смехом и смотрят на меня. Одна лишь Юлька продолжает испуганно озираться по сторонам.
- Делайте вашу ставку, участник номер четырнадцать!
- Тридцать тысяч… - выдавливаю я.
Карл Генрихович корчит недовольную физиономию.
- Ну, что же вы так неуверенно? Скажите громче! Мы не слышим! Назовите свою сумму!
- Тридцать тысяч долларов! – выкрикиваю я, но голос срывается на невнятный визг.
Зал тут же отвечает бурей восторженных аплодисментов.
- Вот это да! Вот это да-а-а! – вопит Карл Генрихович, - Позвольте! Позвольте! Я хочу уточнить! Нам не послышалось? Вы сказали тридцать тысяч долларов? Верно?
Я робко киваю.
- Вот это да! Вот это да, друзья! Такого в нашем шоу еще никогда не было! Ставка за дочь – тридцать тысяч! Тридцать! Немыслимо! Резонно подозреваю, что их у вас при себе нет? – зал смеется, - Тогда я попрошу внести заявленную сумму в студию!
Зрители ревут. Музыка гремит. Карл Генрихович смотрит туда, откуда должны вынести деньги, но я знаю, что их никто не вынесет, и тихо говорю:
- Деньги я смогу заплатить завтра утром. Они у меня есть, но не с собой.
Наступает гробовая тишина. На лице Маши появляется едва различимая ухмылка, а ее подбородок, подпираемый жестким воротником, приподнимается еще выше.
- А вот такое в нашем шоу происходит сплошь и рядом, - съязвил ведущий и тоже ухмыльнулся, - Увы… Очень жаль, участник номер четырнадцать. По правилам, участник, предоставивший большую сумму, выигрывает ставку! Так как участник номер четырнадцать не предоставил ни единого цента, сумма в пять тысяч долларов уходит в фонд шоу, а приз достается участнику номер шесть! Но для начала я обязан спросить победителя: готовы ли вы навсегда расстаться с пятью тысячами долларов в обмен на право обладать дочерью целиком и полностью? Я попрошу тишины в зале!
В динамиках снова пульсирует сердечный ритм. Маша бросает короткий взгляд на Юльку, затем переводит его на мятые купюры, брошенные на пол, и твердо говорит:
- Нет.
Зрители разочарованно охают, но Карл Генрихович поднимает руку.
- Тишина! Я прошу тишины! Внимание! Мне необходимо еще раз уточнить! Внимание, участник номер шесть! Вы приняли окончательное решение? Вы выбираете деньги?
- Да. Мне достаточно того, что он проиграл!
- То есть, вы отказываетесь заплатить пять тысяч долларов за право обладать собственной дочерью? Я вас правильно понял?
- Да! – с раздражением подтверждает Маша.
- Отлично! – восклицает ведущий под ликование зрительного зала и озаряется восхищенной улыбкой, - Такого финала наша студия еще не знала! Потрясающе! Впервые в истории шоу главный приз достается… залу! Да-а-а!!!
Толпа беснуется в свете ярких прожекторов. Юлька испуганно жмется к ноге Карла Генриховича. На ее округлившиеся глаза наворачиваются слезы. В руках ведущего появляются огромные ножницы.
- Прошу вас, господа! Ставка сыграна и теперь она ваша! Себе возьму только волосы!
Он начинает состригать с Юлькиной головы кудряшки. Они густыми прядями падают на пол. Теперь дочь смотрит мне в глаза, по ее щекам катятся горошины слез, а в это время Маша подбирает смятые купюры и прячет их себе за пазуху. Зрители визжат, затем вскакивают с кресел и живой волной несутся к центру зала. Туда, где уже почти лысая Юлька продолжает прижиматься к ноге Карла Генриховича и умоляюще смотреть мне в глаза. Я срываюсь с места и бегу к дочери, но не успеваю. Меня сбивает с ног разъяренная толпа и втаптывает в пол.
Я проснулся. За окном все еще было темно. Подушка промокла почти насквозь. Одеяло, простынь – все пропиталось потом и липло к телу. Усевшись на краю кровати, закрыл лицо ладонями и испугался тому, как сильно они дрожат. Просидел так несколько минут, вышел на кухню и включил чайник, но немного поразмыслив, выключил и налил рюмку водки. Последующий душ окончательно смыл остатки сна. Осталась только тягостная тревога и чувство полной разбитости, будто беснующаяся толпа с одинаковыми лицами и впрямь растоптала меня живьем.
Глава 6. Без проблем
После того, как Мария, не проронив ни слова, ушла на работу, у меня еще оставалось свободное время до открытия букмекерской конторы. Я сварил кофе, включил компьютер и совершил беглый, будничный обход новостных интернет-ресурсов, по пути заглянув в одну из популярных социальных сетей. Ею я пользовался и в прежней жизни, хотя здесь даже социалка имела отличия от привычной. Система «лайков», например, представляла собой нечто вроде системы взаиморасчетов. Возможность ставить эти самые «лайки» появлялась лишь у тех пользователей, которые предварительно купили определенное их количество у самой сети за свои кровные. Либо получили от других пользователей в качестве лайка за размещенный на его странице контент. Выходило нечто вроде виртуальной валюты, которая, кстати, довольно просто могла превратиться во вполне реальную. Для этого достаточно было лишь заплатить комиссию, и «лайки», конвертированные в валюту вашего банковского счета, зачислялись на карту. Многие пользователи даже умудрялись строить целые виртуальные корпорации на этой системе, но это уже частности.