носа, и воткнулась в плечо одного из врагов. Караванщик выругался, спрятавшись за спины рвущихся в бой товарищей.

Рыцарь тоже облегчил душу крепкими выражениями в адрес косорукого стрелка. Одними ругательствами Сувор не ограничился и погрозил кулаком в сторону берега. Хорошо бы он выглядел без носа! Каждой шлюхе пришлось бы доказывать с пеной у рта, что это не от дурной болезни.

Ага, так бы и поверили! Прощай походы по борделям! Хоть примерным семьянином становись, если бы еще нашлась идиотка, готовая выйти за безносого.

Крутанувшись вокруг себя, Сувор прочертил клинком линию на уровне колен, отгоняя подбиравшихся со спины врагов. Один оказался достаточно ловким, чтоб уклониться от свистящей смерти, отскочил назад. Его менее расторопный товарищ лишился ноги. Тяжелый полутораручный меч нугарца даже не заметил преграды, с легкостью перерубив и мышцы, и кость.

Охранники каравана были отнюдь не новичками в военном деле, но им ли было равняться с потомственным воином в…дцатом поколении, получившему свой первый меч в семь лет. И все же… Все же рыцарь переоценил свои силы, отбиваться от пятерых противников было все сложнее и сложнее. Несколько раз мечи врагов скользя царапали по его доспехам, но надежная броня пока держалась.

Заигрался!

Сувор помрачнел, когда с соседней баржи на подмогу своим товарищам перемахнуло еще трое бойцов. Низко пригибаясь от стрел, почти стелясь по палубе, они приближались к окруженному рыцарю. Узнали в нем одного из командиров и теперь стремились поквитаться за предательское нападение.

Зло оскалившись, Сувор взвинтил темп, окружив себя сверкающим стальным куполом, и ринулся на врагов, стремясь уменьшить их количество до подхода подкреплений. Караванщики понимали его задумку и уклонялись от атак, тянули время. Тем не менее рыцарю удалось зацепить одного из врагов, брызнула кровь, но работорговец ловко уклонился от следующего выпада нугарца, кошкой отскочил назад, хрипло выругался. Рыцарь последовал за ним, стремясь добить раненого. Второй караванщик прыгнул на Сувора сбоку – отвлекал внимание на себя! Сувор повернулся, пропуская скользом метивший в грудь клинок, с треском разошлась жесткая кожа доспехов, ей отозвались протяжным скрежетом кольца кольчуги, но выдержали, не поддались, не допустили чужую сталь до тела владельца… Караванщик оказался слишком близко от рыцаря, и тот не преминул воспользоваться ошибкой противника. Меч перебросить в левую сторону Сувор не успевал, поэтому влупил по зубам кулаком. Кулак у рыцаря оказался, что надо! Со всхлипом противник отлетел назад, брызгая кровью из разбитого рта, закхекал, выплевывая обломки зубов.

Но на этом успехи Сувора закончились, получив чем-то тяжелым по ногам, он покатился по палубе. Рыцарь увернулся от двух мечей, ударивших по нему с двух сторон, оставил на палубе обрывок доспеха, перекатился дальше, уходя от удара вдогон, и успел подняться на ноги, прежде чем враги подоспели.

Кормчим, видимо, надоела роль зрителей, и они – сдуру, не иначе! – пришли на помощь караванщикам. Один из них и изловчился достать тяжелой жердью рыцаря по ногам. Впрочем, он тут же поплатился за свою глупость, сзади сверкнул клинок и высунул свое жало из груди кормчего. Следующий удар достался второму рулевому, и он рухнул на палубу с разрубленными ребрами. Перескочив через трупы, одетый в грязные лохмотья, босой, с залитым кровью лицом Горик улыбнулся Сувору:

– Не ждал, дружище?

– Не ждал, – признался Сувор. – Но знал бы ты, как я рад тебя видеть?!

– Да уж догадываюсь, – усмехнулся Горик, махнув рукой в сторону приближающихся врагов. – Небось, умирать готовился?

– Не без того, – ворчливо ответил Сувор, отражая выпад наскочившего сбоку караванщика.

Друзья привычно встали спина к спине.

Враги окружили их кольцом, но нападать не спешили, чувствовали, что первый же нападающий рухнет под ноги рыцарей, и второй, и третий… Не щенки – матерые звери! Эти возьмут за свои жизни плату полной мерой. Пускай один из них одет в лохмотья, а второй смахивает струящийся по лицу пот, но мечи в руках обороняющихся не дрожат, и глаза зорко отслеживают каждое движение противников. Даже умирая, они способны будут совершить последний рывок, чтоб сомкнуть зубы на горле торжествующего победителя.

И караванщики медлили.

Нугарцы не обольщались медлительностью противников, знали, что выхода у тех не было: если караванщики не смогут покончить с рыцарями в ближайшие пару минут, то на подмогу попавшим в окружение товарищам придут остальные фароссцы, добивающие последних работорговцев на пристани.

Вот сразу четверо бросились на рыцарей с разных сторон.

Сувор отбил плоскостью меча прянувший со скоростью змеи коварный выпад одного противника, подставил меч под удар второго…

Горику было полегче. Первый нападающий споткнулся о труп кормчего и не смог отразить атаку рыцаря. Тяжелый меч рухнул на голову врага, расколов череп пополам. Видя молниеносную гибель своего товарища, второй нападающий замешкался, дав Горику несколько драгоценных мгновений, чтоб приготовиться к отражению атаки. Даже неожиданное нападение третьего врага не стало для рыцаря неожиданностью.

А вот Сувору приходилось нелегко: полностью занятый противостоянием с двумя оказавшимися не самыми плохими мастерами меча, он не сумел среагировать на атаку третьего противника. Меч караванщика стремительным уколом скользнул под мышку рыцаря и…

…Отлетел в сторону, столкнувшись с коротким клинком, второй такой же меч воткнулся в толстую шею охранника каравана. Кровь ударила струей из перерезанных жил, и с хриплым воем, переходящим в бульканье, работорговец рухнул на палубу.

– Тебе жить надоело?! – рявкнул на Сувора Волков, отражая быстрые атаки следующего врага.

Будь Глеб в одиночку – у караванщиков еще оставались бы шансы на победу, но следом за землянином в бой рвались орки.

Тяжелый фальчион ударил на уровне пояса, разрубив противника Глеба на две части. Верхняя часть туловища со стуком упала на деревянный настил судна, в то время как нижняя половина еще стояла на ногах, фонтанируя кровью. По инерции Гроха развернуло следом за тяжелым клинком, и он оказался к противнику боком. Караванщик не упустил подвернувшуюся возможность, быстро ткнув острием меча, но он недооценил реакцию своего противника: грузный, неповоротливый с виду орк гибко извернулся, пропуская хищное жало клинка мимо себя, а потом на лицо работорговца легла огромная лапища Гроха, толчком отбросив назад караванщика. Затылок летящего спиной вперед работорговца встретился с мачтой… Хрустнуло, и он безжизненно сполз на палубу, оставляя на мачте красную полосу – выдержанное дерево оказалось намного крепче хрупких человеческих