на собрании – это мощная поддержка Эливьетте. Нугарцы всегда были верны престолу. А сейчас еще и кровно заинтересованы в войне с маркграфом Туроном. Многие из них бросают благодарные взгляды на барона Сарсмета, он второй после Конрада из столичных дворян, которых нугарцы в большинстве своем презирают за изнеженность и изворотливость, прямо выступил за участие в войне с туронским маркграфом.

Барон Сарсмет приосанивается. Он видит, что нугарцы поддерживают его предложение, и рассчитывает, воспользовавшись их расположением, получить от них дополнительную помощь в борьбе в Неями. Не сейчас, позже. Нугарцы славятся тем, что всегда сполна платят по счетам. Любым.

Двое… Всего двое из столичных дворян поддержали наследницу престола.

Атака успешно отбита, и недавние союзники вцепились в глотки друг другу… Иносказательно, конечно, но дружбе барона Сарсмета с графом Неем пришел конец.

Дворянское собрание бушует, разделившись на два лагеря. Но гнев их направлен не на наследницу престола, а на своих оппонентов, и Эливьетта улыбается – древний принцип: «разделяй и властвуй» еще никто не отменял.

Возле Ларона Нея группируются его родственники и почти все влиятельные столичные дворяне: Фьельф, Унгольц, Ир, Карри. Рядом с Сарсметом Конрад Тре и бедные, но многочисленные и воинственные нугарские дворяне. Члены Совета пока скромно держатся в стороне, но и без того понятно, на чьей стороне их симпатии. Граф Визмор еще не встал ни на одну сторону, но вряд ли от него можно ожидать поддержки. Держит нейтралитет, и то хорошо!

Эливьетта ловит взгляд барона Розберри. Этот держится незаметно, предпочитает отмалчиваться. Хитрец!

Но в этот раз стандартная тактика барона не сработает, он должен будет поддержать наследницу престола. И он поддерживает маркизу, он еще не растерял надежды вытолкать в фавориты своего сына.

– Господа, я согласен с баронами Конрадом и Сарсметом, а также со всеми уважаемыми нугарцами, – Унгер Розберри отвешивает в сторону поддерживающих Эливьетту дворян вежливый поклон. – Я готов выставить в поддержку престола две сотни тяжеловооруженных всадников.

Всё! Слово сказано! Две сотни кавалеристов – это почти половина всех имеющихся у барона сил.

– Благодарю, барон. Ваша поддержка очень ценна, – сказала Эливьетта.

Конрад Тре веско говорит со своего места, не обращая внимания на робкие протесты сына:

– Три сотни пеших латников, полсотни всадников и столько же пеших лучников.

Барон недолюбливает кавалерию и, в отличие от остальных дворян, ядро его дружины составляют тяжеловооруженные пешие солдаты, вооруженные копьями, мечами и излюбленным оружием Конрада – топорами. Сильный отряд! Опытная дружина Тре способна успешно штурмовать укрепленные крепости и умело отражать наскоки вражеской кавалерии. В большой войне герцогство не участвовало сотню лет, но пограничные стычки случались, и отряд под знаменами Тре успел отметиться во многих из них. К тому же, если Эливьетту не подводит память, старый барон, единственный из всех присутствующих, кто ходил в последние походы ее отца. Единственный недостаток дружины Тре – малая численность стрелков. Обычно они составляют от одной трети до двух третьих всех имеющихся вооруженных сил. Только не в отряде Конрада – их он тоже недолюбливает. Мол, воины – это только те, кто сходится в прямом столкновении: грудь на грудь, меч на меч, щит на щит, остальные так – поддержка.

– Благодарю, барон Тре.

– Кто больше! – слышится чей-то задорный голос.

Барон Сарсмет принимает брошенный вызов и солидно заявляет:

– Две сотни всадников, двести лучников и пятьдесят копейщиков.

Кто-то тихо ахнул. Озвученная цифра означает, что барон готов выставить почти всю свою дружину, хорошо еще, если для защиты замка останется с полсотни солдат.

– Благодарю, барон Сарсмет. Мы вас не забудем, – говорит маркиза.

– Что вы, ваше высочество! Не стоит благодарностей. Я просто выполняю свой долг, – отвечает барон. Если вас потом все равно вознаградят – почему бы не поиграть в благородство?

Нугарцы рукоплещут барону Сарсмету.

Конрад не собирается уступать барону, дружина Тре считается не только опытной, но и самой многочисленной:

– Пять сотен латников, сто лучников, полсотни всадников и пятьдесят двуручников.

Все замирают. Пятьдесят мастеров боя двуручным оружием – это много. Это элита бойцов. Каждый такой боец в состоянии справиться с тяжеловооруженным всадником. Умелый удар двуручника рассекает наездника вместе с конем. Не зря каждый боец получает тройную плату. Редко в каком отряде их больше десятка, в самых крупных – два. А тут – пятьдесят!

Барон не поскупился, выставив по примеру Сарсмета почти всю свою дружину. Сын Конрада впал в шок. Но это было еще не всё! Конрад Тре добавляет:

– И готов предоставить в казну сумму, достаточную для полугодового найма двухсотенного отряда наемников.

Оторопь… Изумление… Остолбенение…

Сын барона глядит на батюшку так, словно тот окончательно сошел с ума.

Слышится голос Эливьетты:

– Барон, найм за ваш счет отрядов – это излишне. Казна сама в состоянии оплатить услуги наемников. Благодарю вас за поддержку, но от денег отказываюсь. Они вам могут понадобиться самому.

– Ваше высочество…

– Нет, барон. Вы и так делаете достаточно, благодарю.

Сын барона облегченно вздохнул.

– Добавляю сотню лучников, – говорит барон Розберри. Тягаться с Конрадом он не в силах, но нужно же как-то продемонстрировать свой патриотизм!

Тот же нугарец, что уже выступал в поддержку баронов Конрада и Сарсмета, переговорив со своими, заявляет:

– Мы, к сожалению, после понесенных потерь, не можем похвастаться многочисленностью, но готовы выставить сотню бойцов, может быть, наберется полторы.

– Благодарю вас, сэр…

– Сэр Драмм, – подсказывает рыцарь.

– Благодарю вас, сэр Драмм. Очень благородно с вашей стороны.

Маркиза Фаросс не лукавит. Полторы сотни нугарцев – это немало. Если учесть, что большую часть бойцов составляют сами рыцари, их братья, сыновья и прочие родственники, то их полторы сотни вполне можно приравнять к трем сотням обычных бойцов. Хотя почему обычных? Обычных они сметут и не заметят. Ветеранов, к трем сотням ветеранов!

Столичные дворяне тихо переговариваются, их планы рушатся на глазах, но до полной победы сторонников Эливьетты Фаросс еще далеко, и она не расслабляется. Рано или поздно в дело вступит тяжелая кавалерия оппонентов – члены Совета. Пока они еще молчат, выжидают подходящий момент для одной-единственной, но сокрушительной атаки, той, что разом сомнет оборону противника. Эливьетта понимает и готовится дать