— Слышь, Брюс Ли недоделанный, ты головой думать пробовал? Сила есть, а кости те же! — Окунь тяжело вздохнул и просительно посмотрел на меня.

— Ну не совсем те же… Усиление костной ткани все же присутствует, но не до такой степени… — Я раздвинул сгрудившихся вокруг пострадавшего людей и занялся диагностикой.

— Хорошо ударил! — произнес нарочито восторженно, пальпируя стремительно опухающую руку. — Раздробление четырех суставов пальцев… можно сказать, в хлам! Четыре лучезапястных кости — осколочные переломы со смещением, вывих кистевого сустава, легкий, правда — мышцы удержали… Ну и на закуску — трещины в обеих костях предплечья. Впору тебе новый позывной давать — «Однорукий». Кости-то срастутся, а вот суставам звездец. Современной медициной не лечится.

— Капец… — в полной тишине протянул кто-то из группы.

— Ну, руку я тебе починю. — «Костоправ» и «лечилка». — Но с нами ты уже не пойдешь — суставы не меньше месяца разрабатывать придется. — Под воздействием лечебного заклинания осколки костей и хрящей с хрустом встали на место и срослись. Я бы мог, конечно, и суставы подлечить, но уж больно это кропотливая работа, да и, честно говоря, не мой уровень… Лекарь-маг нужен. — Дуй в медчасть.

Хромой поднялся, недоверчиво потряс рукой, попытался сжать пальцы в кулак. Не получилось… Опустил голову и молча прошел на выход.

— Итак, как вы уже поняли, магическое усиление — это оружие, — негромко произнес Окунь после того как группа уменьшилась на одного человека. — С которым нужно уметь обращаться. Итак, учимся двигаться под бафами…

Больше криков и улыбок не было — началась работа.

На следующий день мы отправились на стрельбище — хотел выяснить, будут ли работать бафы, групповой «точность» и индивидуальный «снайпер», с огнестрельным оружием.

В семь утра загрузились в кузов старого «Урала», выехали следом за бэтээром, везущим оружие, и спустя полчаса прибыли на место. Кирпичная будка управления мишенями, навес со стальным столом, огневой рубеж для стрельбы из разных положений и бескрайнее зеленое поле…

Бойцы нашей группы выгрузили оружие на несколько расстеленных брезентовых плащ-палаток, вскрыли цинки с патронами и сноровисто принялись снаряжать магазины.

— С «мясорубкой» знаком? — спросил Окунь, набил первый магазин и принялся за второй.

— Когда-то давно… — закрепил устройство для снаряжения патронных лент на столе, насыпал в раструб патронов для ПКМ, вставил ленту. И принялся вращать рукоять. На удивление «мясорубка» работала отлично, не то что у нас на срочке. Я даже увеличил скорость и пошел на рекорд — шесть лент на двести патронов снарядил очень быстро, уложил в короба, подвесил один на пулемет и зарядил, щелкнув затвором.

— Сержант Колдун к бою готов! — шутливо отрапортовал Окуню. Тот улыбнулся и скомандовал:

— На исходную… Бегом, марш!

Привычно устроился за пулеметом, прижал приклад к плечу…

— Пулемет, триста! — негромко произнес командир, и невдалеке поднялось схематичное подобие пулеметного расчета.

Сначала — баф «точность»…

Мишень прыгнула мне навстречу, казалось, зависла на конце ствола. Пристрелочная очередь на пять патронов прошила фанерно-жестяную конструкцию, та упала и снова поднялась.

— Окунь, скажи, чтобы больше не роняли. — Попросил я и вколотил остаток коробки одной очередью. Ни одного промаха! Заклинание, разработанное магами для лучников и арбалетчиков, отлично годилось и для пулемета. Тело без участия сознания само производило поправки, успевая между выстрелами направлять ствол на мишень.

— Охренеть! — возбужденно произнес Окунев, подавая мне следующий короб. — Только клочья полетели! Ростовая, четыреста!

— Нет, так неинтересно… — сказал я и встал. — Теперь с рук.

Подвесил стандартный баф усиления, спокойно поднял пятнадцатикилограммовый ПКМ к плечу и дал пристрелочную. Все в цель! Не торопясь, средними очередями разнес мишень. Пулемет вел себя так, будто был зажат в стальные тиски, привинченные к бетонной опоре.

— Че там? — загомонили бойцы. Бинокль имелся только у командира.

— Кучно пошли. Ни одного промаха, — уже спокойнее ответил Окунь. — Ростовая, шестьсот!

Я уже понял, что стрельба с бафами на точность по мишеням мне неинтересна. Стрелять, зная, что попадешь, да еще и абсолютно не напрягаясь… Неспортивно.

— Окунь, прикажи, чтобы подняли все, что у них осталось…

Тот выкрикнул приказ и вновь прижал бинокль к глазам:

— Там только для снайперов — восемьсот, тысяча и тысяча двести! Грудная, пулемет и ростовая.

Ну, раз снайперские — баф «снайпер»! А вот теперь я почувствовал, как заработал мозг, высчитывая траектории и делая поправки, корректируя мышцами тела наклон оружия. Опустил ПКМ к бедру и нажал на крючок. Первая пуля из пристрелочной «ушла за молоком», остальные четыре разнесли голову грудной мишени; перенес на следующую — короткая очередь — все в цель! А вот с дальней не заладилось. Мозг протестующее взвыл. Видимо, не хватало ресурсов для обработки данных. Пришлось опять поднять пулемет к плечу — так легче. Вся лента ушла в ростовую мишень… При всеобщем молчании я опустил ПКМ на сошки.

— Все, больше стрелять не буду. Теперь давайте сами.

Пока срочники меняли мишени, я наложил на группу бафы усиления и точности — теперь их очередь развлекаться. Сам сел в тень бэтээра и принялся наблюдать. Со стороны смотрелось жутковато. Бафы сделали закованных в защитную амуницию бойцов похожими на роботов. Все движения точные, лишних нет, перемещения молниеносны, стрельба только в цель.

Когда солдаты, обслуживающие полигон, третий раз поменяли мишени, невдалеке показался уазик, пропылил по грунтовке и остановился рядом с нашим бэтээром.

— Перекур! — крикнул Окунь, оправил камуфляж, закинув автомат на плечо, направился к машине, из которой вышел человек в форме полковника и протянул руку нашему командиру.

— Максим, что за терминаторов ты привез? — Полковник оглядел группу, задержал взгляд на мне, человеке в белых кроссовках, расстегнутом до пупа камуфляже, без знаков различия, пристроившемся на траве спиной к колесу. — Мои звонят, говорят, перерасход мишеней. Обычно у меня на полк столько не уходит. Вы чем стреляете? Разрывными?

— Игорь, чем стреляем — сказать не могу. — Окунев виновато пожал плечами. — Ты же понимаешь…

— Понимаю… — кивнул тот и зафиксировал взгляд на мне. — Это кто?

— Гражданский инструктор. — Макс вновь пожал плечами, словно извиняясь за меня.

— Это он на тысяча двести из пулемета, да от бедра, мишень расколошматил?

— Эту с плеча.

— Да, в армию бы такого инструктора, да в каждый полк… — Полковник вновь перевел взгляд на бойцов группы. — Смотрю, хорошо он твоих учит… Не подскажешь, где такие водятся?

— Секрет. Игорь, сам понимаешь…

— Понимаю. — Полковник ухватился рукой за открытую дверь УАЗа. — Будет время… и желание… подскакивай, посидим, поболтаем, — и запрыгнул в машину.

— Обязательно! — улыбнулся командир. — До встречи.

УАЗ чихнул двигателем, завелся и попылил в обратную сторону, Максим сел рядом со мной.

— Колдун… Ты слишком уж выделяешься в группе, — задумчиво произнес он, глядя вдаль. — В отряде должно быть единообразие. Я тебе приказывать не могу. Потому прошу — оденься как все.

— Потом ходи как все, честь отдавай как все, строевая… Тяни носок, выше ногу… — задумчиво произнес я, размышляя, не является ли все это операцией по моему укрощению.

— Ну чего ты утрируешь? Никто тебя на плац не погонит. — Макс сорвал травинку и сунул в уголок губ. — От того, что ты наденешь берцы и застегнешь одежду…

— Будешь подрываться при старших по званию… — продолжил я. — Ботинки, если хорошие, я готов носить. Хотя, конечно, жарковато в них сейчас. А вот в остальном — я гражданский, срочку прошел. И на любые попытки поставить меня в строй буду реагировать негативно.

— Ну хоть что-то. — Он поднялся, стряхнул мусор с камуфляжа. — Группа, перекур закончен, достреливаем цинки, и в расположение!