вершине одной из гор виднелось казавшееся отсюда игрушечным круглое зданьице с металлическим, судя по всему, раздвижным куполом. Надо же, обсерватория. Как местные астрономы забираются на такую высоту без специального снаряжения, Диме не хотелось даже и думать.

– На вот, держи. – Сурганец протянул ему странное металлическое приспособление с кривой ручкой на боку, отдаленно напоминающее древнюю механическую мясорубку.

– Что это? – с любопытством разглядывая замысловатое устройство, спросил Дима.

– Машинка для набивки пулеметных лент, – пояснил Эрдман, – нечего без дела сидеть, займись лучше работой.

Машинка оказалась не то чтобы удобным инструментом для заталкивания патронов в пазы пулеметной ленты, но без нее процесс шел бы куда менее споро. Дима брал из открытого цинка пригоршню блестящих цилиндров с торчащей из них длинной и острой пулей, звонко засыпал их в приемный бункер машинки и, вставив в соответствующее отверстие опустошенную ленту, напоминавшую длинный металлический браслет от наручных часов, проворачивал ручку. Оснащенный боезапас он укладывал в заранее приготовленный ящик.

Тянулись минуты, складываясь в часы, а Дима все продолжал крутить ручку. Судя по мягким толчкам, покачиванию палубы и невнятным внутренним ощущениям, цеппелин несколько раз изменил направление полета, снизился, а потом вновь принялся подниматься ввысь. Видимо, здесь, как и на Земле, существовали свои мощные воздушные течения, и ветер, подхватывая легкий летательный аппарат, заставлял капитана время от времени менять и корректировать курс.

Отложив в сторону очередную оснащенную ленту и взявшись было за новую, Дима по привычке отметил, что тон двигателей будто бы немного изменился. Мерное тарахтение превратилось в густой гул, словно внутри улья проснулись тысячи недовольных пчел, затем палуба вновь поплыла под ногами – дирижабль начал разворот. В тот же миг где-то над ухом задребезжал пронзительный прерывистый звонок, с лязгом распахнулись скрывавшие бойницы ставни, впуская на орудийную палубу порывы ледяного ветра.

– Тревога! Тревога! – донеслось из закрепленных под потолком громкоговорителей, а к пулеметам уже спешили бойцы, занимая свои места согласно боевому расписанию.

Дима растерянно медлил всего лишь краткую секунду: быстро заменив собранный им короб, укладку которого должен был еще проверить Эрдман, в точности таким же из бункера, он отщелкнул холодную крышку пулемета, взвел затвор и, заправив в механизм заряжания первый патрон, опустился на колено, готовясь подавать ленту и следить, чтобы она шла без перекосов. Подоспевший сурганец проверил положение затворной скобы, поводил стволом вправо-влево и, взявшись за пулеметную рукоять, замер в ожидании.

– Сейчас начнется, – с каким-то мрачным предвкушением произнес он.

Около полуминуты ничего не происходило: цеппелин маневрировал, лениво переваливаясь с боку на бок, за прямоугольной прорезью амбразуры проплыло несколько белесых облачных клочков, под которыми все так же неторопливо полз вдаль морщинистый, изборожденный ущельями горный массив.

Внезапно ожил пулемет где-то в дальнем конце орудийной палубы, его перестук тут же подхватил второй, отсек мгновенно заполнился едким и горьковатым пороховым дымом. Эрдман, до этого с прищуром вглядывавшийся в даль сквозь прорезь амбразуры, вдруг оперся на пятки и медленно, сопровождая стволом какую-то невидимую Диме цель, нажал на спусковую скобу.

«Тах-тах-тах-тах-тах-тах!» – забился в конвульсиях «Заг-Зольдер», толчками засасывая в свое чрево поблескивающую на солнце патронную ленту. На жестяной пол со звоном посыпались гильзы. Скорострельность орудия, конечно, оставляла желать лучшего, и в условиях скоротечного воздушного боя медлительный «Заг-Зольдер» заметно уступал противнику, вооруженному более совершенным пулеметом. Однако «Фальтсхеттельмарк» был оснащен восьмью «Зольдерами» – по четыре с каждого борта орудийной палубы, поэтому невысокая скорость стрельбы с лихвой компенсировалась количеством стволов.

Наступила тишина, длившаяся около минуты, затем раздалось несколько очередей с противоположного борта, и дирижабль вновь начал выполнять разворот. А спустя еще мгновение затарахтел пулемет рядом с Димой. Чуть приподнявшись на колене, он мельком выглянул в амбразуру, пытаясь увидеть, куда целится стрелок. Сначала Дима не сумел различить решительно ничего, за исключением клубящихся над горными вершинами громад белоснежных кучевых облаков, а потом все-таки рассмотрел приближавшуюся к цеппелину цель.

Самолет был маленьким, по всей видимости, одноместным. Два расположенных друг над другом матерчатых крыла, ажурный открытый фюзеляж и киль, похожий на рыбий хвост. Самолетик вел себя в воздухе неустойчиво: его покачивало и подбрасывало в переменчивых воздушных потоках. Судя по всему, диковинный летательный аппарат не был вооружен, однако его пилота это ничуть не смущало: он старался приблизиться к цеппелину, все время оставаясь в его мертвой зоне, не простреливаемой с палуб. Вероятно, летчик пытался подобраться к дирижаблю поближе с целью определить, везет ли он бомбы либо десант.

Вновь застучал пулемет Эрдмана, и в нос Диме ударил едкий пороховой запах. «Заг-Зольдер» размеренно втянул в себя остатки ленты из железного короба, выплюнул в небо несколько ярких, точно молнии, огненных стрел и затих, из дульного среза потянулась в амбразуру тонкая струйка дыма. Его смолкшую было песню тут же подхватил соседний пулемет.

– Трассеры! – крикнул прямо в ухо Диме Эрдман, пытаясь пересилить стрекот сразу нескольких стволов. – Последние десять патронов в укладке – трассеры! Увидел пламя – бежишь за следующим коробом! Понял? Быстро, быстро!

Дима кивнул, поднялся на ноги и, подхватив пустой короб, бросился к бункеру с боеприпасами. Сейчас он хорошо понимал, почему палуба дирижабля имеет ребристый настил: «Фальтсхеттельмарк» вновь начал маневрировать, и на гладком полу он попросту не сумел бы удержаться на ногах. Впрочем, в некоторых случаях даже такая предусмотрительность конструкторов не способна спасти ситуацию: Дима уже успел бросить в распахнутую дверцу арсенала пустой короб и извлечь оттуда полный, когда палуба неожиданно ушла из-под ног, и он покатился кубарем, больно приложившись головой о пулеметную треногу. Из глаз брызнули искры, тяжелый короб больно ударил по ноге.

– Твою мать! – в сердцах выругался Дима, хватаясь за ушибленное колено.

– Ты в порядке? – склонился над ним пулеметчик соседнего расчета. – Встать сможешь?

– Да, спасибо, все нормально, – кивнул он, пытаясь подняться на ноги. И вдруг осознал, что только что разговаривал с незнакомым пулеметчиком по-русски.

– Земляк! – хлопнул его по плечу тот. – Ну надо же, земляк! Ты-то тут какими судьбами?

– Митто! – тут же донесся до него окрик Эрдвина. – Ты там заснул, что ли? Тащи патроны!

Кивнув своему новому знакомцу, Дима перехватил поудобнее короб, кое-как доковылял к своей турели, торопливо откинул крышку и принялся перезаряжать пулемет. Мотор вражеского самолета пел где-то уже совсем близко, его высокое комариное жужжание было легко различимо на фоне басовитого гудения тяжелых и мощных машин цеппелина.

– Давай же, давай быстрее! – торопил его Эрдман.

Наконец лента послушно заняла свое место, и пулемет вновь включился в игру, на пол золотистой лавиной хлынули гильзы. Воспользовавшись секундной передышкой, Дима выглянул в амбразуру, не забывая следить за тем, чтобы патроны поступали в механизм заряжания без перекосов.

Аэроплан появился в пределах его видимости неожиданно – он летел, покачиваясь, чуть ниже и сзади, там, куда не