сейчас сбилась в кучку и восторженно что-то обсуждала, наперебой показывая пальцами куда-то в небеса. Дима поднял взгляд и оцепенел.

Такую гигантскую конструкцию он не мог вообразить себе даже в самых смелых фантазиях, еще труднее было поверить в то, что подобное вообще способно летать. Царственно плывущая под облаками огромная машина имела длинный, ребристый, сигарообразный корпус, из хвостовой части которого торчали короткие и угловатые отростки рулей. На покатом боку, выкрашенном блестящей на солнце темно-серой краской, красуется большой черный ромб в белом круге. Сначала Дима никак не мог сообразить, что приводит дирижабль в движение и почему он не слышит привычного звука моторов, однако вскоре он сумел разглядеть по бокам от выпирающей из-под массивного брюха цеппелина гондолы четыре заключенные в кольца быстро вращающиеся крыльчатки. Что ж, вполне разумное конструктивное решение: в отличие от традиционного винта импеллеры создают гораздо меньше шума, что очень важно для скрытного перемещения воздушного корабля над вражескими позициями в облаках или ночью. Ну а значительно меньшая тяга с лихвой компенсируется подъемной силой закачанного в баллонеты газа.

Тем временем на земле началась непривычная суета. С вершины башни, которую Дима поначалу принял за пожарную каланчу, сбросили вниз толстый канат. Двое выбежавших из дверей этого сооружения мужчин начали торопливо разматывать канат по земле навстречу подплывающему с подветренной стороны цеппелину. В закрепленной под килем корабля гондоле открылась дверца, и оттуда выпал другой канат – едва его оснащенный тяжелым металлическим карабином конец коснулся земли, один из обитателей башни ловко расстегнул замок, накинул на крюк петлю, плотно сцепив оба конца веревки между собой, и подал знак рукой. Тотчас кто-то из невидимых с земли обитателей башни принялся выбирать слабину каната. Трос сначала безвольно провис, затем с треском натянулся, и огромная сигарообразная туша, словно пойманная на удочку рыбина, стала медленно притягиваться к башне, постепенно замедляя ход. Замерли импеллеры, из гондолы выпало еще несколько швартовочных концов, которые тут же подхватили суетящиеся на верхней площадке люди и принялись привязывать их к вмонтированным в ограждение причальной мачты кольцам. Зрелище было настолько величественным и захватывающим, что Дима невольно засмотрелся на быстрые и слаженные действия наземной команды. Наконец в боковой части гондолы открылась еще одна дверь, и оттуда на площадку башни с металлическим лязгом опустился складной трап.

Первыми на землю ступили несколько человек, в которых Дима без труда признал офицеров. Темно-синяя форма с серебристыми погонами, фуражки с высокой тульей, украшенной замысловатой кокардой – два скрещенных снопа пшеницы и расположенный поверх них тяжелый молот, в петлицах – стилизованный самолетный винт с крыльями по бокам. Затем из недр цеппелина выгрузили носилки с пристегнутым к ним человеком. Внутри башни, судя по всему, размещалась винтовая лестница – двое парней в форме попроще, вполголоса переговариваясь, подхватили носилки и потащили их вниз. Все шло более или менее гладко ровно до тех пор, пока они не уперлись в узкий дверной проем у основания вышки: внутренняя лестница выходила к дверям под слишком уж неудачным углом, и громоздкие носилки никак не желали пролезать наружу. Случилась заминка, оказавшийся поблизости член наземной команды поспешил было на помощь, но вместо этого создал еще большую свалку в дверях. Отерев пот со лба, один из носильщиков беспомощно огляделся по сторонам и, встретившись взглядом с Димой, махнул рукой.

– Эй, парень! – крикнул он по-сургански. – Поди-ка сюда. Помощь нужна.

Дима не стал дожидаться повторного приглашения – в несколько шагов очутившись возле злополучных дверей, он присоединился к спасательной команде, подхватив одну из свободных ручек.

– Наклоняй! – отрывисто командовал летун в синей форме. – Осторожнее! Теперь на меня. Стоп, стоп, назад. Давай еще разок: раз, два… взяли!

На носилках лежал совсем молодой мальчишка в такой же синей форме – спутанные светлые волосы только подчеркивали болезненную бледность его лица. Едва носилки очутились на улице, паренек чуть приподнял голову, наклонился набок, и его шумно вырвало прямо на булыжную мостовую.

– Давай в тенек, – распорядился один из волокущих носилки членов экипажа цеппелина и, наклонившись к больному, участливо спросил: – Ты как, Дихфрид?

– Пить… – чуть слышно простонал тот.

– Я принесу, – откликнулся второй летун и вновь скрылся в дверях башни.

– Третий день так, – словно оправдываясь, обратился к Диме оставшийся на месте член эвакуационной команды. – Отравился, видать, чем-то. Сейчас в госпиталь определим, иначе скоро вся команда блевать да по горшкам сидеть будет…

Дима понимал обращенную к нему сурганскую речь в целом неплохо, подставляя значения незнакомых слов по смыслу, однако с ответом пришлось изрядно помучиться – имеющегося скудного словарного запаса явно недоставало, да и причудливые звуки чужого языка пока еще давались ему с трудом.

– Я надеюсь, он… э-э-э… вернется, – коверкая артикли, с расстановкой произнес Дима.

– А я-то как надеюсь, – хмыкнул парень, – где мы, хотел бы я знать, в этой гребаной дыре толкового пулеметчика найдем?

Идея скакнула ему в голову столь неожиданно, что в первый момент Дима даже слегка удивился собственной отчаянной наглости – подобное вряд ли могло сработать вот так вот запросто. А если все-таки выгорит? Вот он, подходящий шанс! Другого может и не представиться вовсе.

– Я могу помогать… – осторожно произнес он. – У меня есть… э-э-э… Опыт. Немного.

– Умеешь обращаться с пулеметом? – Парень посмотрел на него с нескрываемым интересом.

– Чуть-чуть, – соврал Дима, – еще я умею… э-э-э… управлять аэропланом.

– Серьезно? – Теперь сурганец глядел на своего собеседника с легким недоверием. – На чем летал?

– Як-52, «Злин»…

– Никогда не слышал. Меня, кстати, Эрдман зовут.

– Дима. – Сурганец продолжал непонимающе смотреть на него. – Дмитрий.

– Митто, – кивнул наконец тот. – Стой здесь, никуда не уходи.

Эрдман подбежал к стоящему поодаль офицеру, молодцевато вскинул руку к виску в воинском приветствии и принялся что-то торопливо рассказывать, кивнув в сторону своего нового знакомца, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу. Офицер бросил на него короткий взгляд, кивнул и, развернувшись на каблуках, шагнул в указанном направлении. Дима машинально подобрался, вытянул руки по швам, расправил плечи.

– Имя?

– Дмитрий Спицын… э-э-э… господин офицер.

– Митто Шпитцен? Хорошо.

Он был мрачен и грозен, смотрел исподлобья, пристально, не мигая. Эрдман маячил у него за спиной, с отстраненным видом ковыряя носком форменного ботинка камешки под ногами.

– Из Клондала? Понимаешь по-сургански? Имеешь опыт военной службы?

– Так точно, господин офицер! Я…

– Не перебивать! Документы?

– Я потерял… – начал фантазировать на ходу Дима. – В таверне… Вчера… Был хадрум…

Офицер что-то неразборчиво процедил сквозь зубы – в его бормотании Дима вроде бы различил смутно знакомые сурганские слова «пьянь» и «дисциплина», – после чего обернулся к выжидательно замершему за его спиной Эрдману и отчеканил:

– Возьмешь этого вторым номером в свой расчет, оформишь вольноопределяющимся. Под твою личную ответственность. Начнется бардак – пристрелю обоих лично. Все понятно?

– Так точно, господин статс-капитан! – вытянулся во фрунт Эрдман.

– Вольно!

Неужели получилось? Дима был