— Да там, в дупле.

Бугай быстро сгонял к дереву и принёс пакет.

— Не врёт, — доложил он.

Главный взвесил пакет в руке:

— Все деньги?

— Вот те крест, — уверенно произнёс Сашка.

— Ладно, верю. Живите.

Компания погрузилась в машину и отчалила в ночь.

Оставшиеся изумлённо смотрели друг на друга.

— Ты чего гнал? — спросил Володя. — Какой я стукач из органов?

— Дубина. Я только что нам жизнь спас… всем! Нас не грохнули, потому что комитетчика убивать в падлу. А деньги — бумага. Еще заработаем. Что со Степанычем?

Майор продолжал ворчать, объясняя, что он не комитетчик, а честный бывший мусор. Вместе с Сашкой перевернули неподвижное тело.

Бригадир застонал. Жив. Тогда оклемается.

— Давай отнесём. Колян, помогай.

Колька сидел на земле и тихо скулил.

— Колян, твою мать. Очнись. Всё кончено.

Парень вскочил.

Втроём дотащили бригадира до вагончика.

Внутри было тепло и полно дыма. Яичница сгорела. Пришлось распахнуть дверь настежь.

Уложили стонущего Степаныча:

— Ну ты как?

— Хреново. Деньги взяли?

— Взяли. Я отдал.

— Правильно. Убили бы всех, гады.

Майор выбросил сковородку на улицу и плотно запер дверь. Внутри уже выстыло. А может, это была реакция.

Сашку знобило. Он накинул телогрейку и сказал:

— Прикинь, я ведь и не думал говорить про майора. Будто кто-то подсказал слова. Забрался в мою голову и говорит: «Скажи, мол, так».

Володя с пониманием посмотрел на товарища:

— И то правда. Не твои это речи. Помнишь, в церкви батюшка говорил, что ангел-хранитель у каждого сидит на плечах. Может, это твой вступился. И всех спас.

Неожиданно заговорил Колька:

— Они Степаныча… А я испугался. Он ко мне подошёл. Всё, думаю, конец. А он…

— Успокойся, всё кончено.

Колька вдруг задрал голову и завыл.

— Ты что?

— У меня не будет мотоцикла! Суки!

— Хрен с ним, с мотоциклом. Живой, главное.

Вдруг Сашке показалось, что с улицы донеслись какие-то звуки. Нет, вроде тихо.

Степаныч вновь застонал:

— Пить дайте.

Майор подал кружку.

— Да не воды, водки.

Вот что значит бригадир! Голова! Хотя и битая. Быстро разлили всем по кружкам.

Выпили молча. Каждый знал, за что пьёт. За жизнь!

Майор включил транзистор.

«Я счастливый, как никто…» — хриплым голосом спел певец.

— Сделай громче.

«Я счастливый тем, что я живу…».

Вот это да, про них поёт. Правду.

Выпили еще. Закусывали колбасой.

— Чего-то дыма много, — заметил майор. — Может, проветрить?

— Ага.

Володя толкнул дверь. Она не открывалась. Ударил плечом. Дверь была подпёрта чем-то массивным.

С улицы раздавался странный хруст, будто разламывали хворост. Сашка понял: вагончик горит.