— Перед путником развилка дорог. Куда идти? Если все пути ведут в пропасть…

— Тут ответ ясен. Развернуться и дать дёру.

— Можно и так. Сделай выбор. Решение должно быть только твоим.

— Наша беседа вдохновляет. Я подумаю.

— Песчинки в песочных часах падают. Скоро упадёт последняя.

— Я быстро подумаю.

— Анри, ты был хорошим другом. Близким всегда достаётся больше других, к сожалению.

— Такие правила, которые кто-то там из вас наверху придумал.

— Солнце сияет всем, добрым и злым. Честно ли это? Ну, прощай.

Дама исчезла.

Кабинет перестал казаться уютным. Пространство затихло подстреленным зверем в логове. Стены тяжело дышали, перебивая вдохи тихим хрипом. Мебель поникла, древние гобелены сбились морщинами складок. Лампа давала то ли свет, то ли тень. Не поймешь. Кто придумал сказку о мудрости мироздания? Там полный раздрай, как в посудной лавке, где проказница мартышка, осёл, козёл и косолапый мишка задумали сыграть квартет… А дирижирует слон с завязанными глазами и кляпом в ушах.

Думать надо быстро. Мысли мчались волчьей стаей, обложенной охотниками.

Набрал телефонный номер:

— Извините, что вновь беспокою. Приказ отменяется.

На том конце подтвердили:

— Хорошо.

— Доброй ночи.

Как просто решается человеческая жизнь. Всего два слова, и София жива. Надолго ли? Вновь наполнил бокал: «Утомлённый рыцарь сидит за столом. Как все его достали! Думает, может напиться».

Но выпить не успел. В окно, не причинив витражному стеклу видимого вреда, въехал демон Асмодей верхом на огромном чёрном мотоцикле.

На нём был кожаный костюм, бандана прикрывала рога.

— Здорово, барон! Давно не виделись! Чем занят?

— Пью.

Асмодей повертел в руках бутылку:

— Эта жидкость шепчет: «Выпей меня…»

— Не слушай мой коньяк. Он врёт, — заявил барон, наливая демону бокал. — За здоровье!

Они молча продегустировали напиток.

Наконец, Асмодей спросил:

— Белая дама была?

— Да, у меня сегодня аншлаг.

— Держись, посетителей будет навалом. У нас все взбесились. Военное положение. Кипятком плюют. Хочу дать совет.

— Спасибо. Весь внимание.

— Не торопись выполнять команды. Ничьи. Даже Бога. Нет его. Закрыты небеса, все ушли на фронт.

— Ты что, атеист?

Асмодей почесал косматый лоб:

— Я практикующий сатанист. У нас так: что ни сделаешь, всё равно — нечистый дух. Теперь и ты попал. Угодишь одним, другие грохнут.

— Есть иные варианты?

— Морочь голову всем. Обещать — не жениться. Тяни время. Спрячься туда, где никто не водится. В тихий омут…

— В тихом омуте водишься ты.

— Я потеснюсь. Ни на кого не полагайся. Сказки врут. Кто лежит на печи да на бога надеется, умрёт с голоду. Паршивая смерть, скажу тебе.

— А кому царская дочь?

— Она лесбиянка. Забудь.

Перед глазами барона маячила экзистенциальная надпись «Выхода нет». Это злило больше всего. Он лениво чокнулся с Асмодеем:

— Твоё здоровье.

— Врубайся, барон. Мироздание лихорадит, несколько дней могут изменить ситуацию. В конце концов, убийство Софии можно сфабриковать. Типа, фейк.

— Наверху, по-твоему, дети малые, не заметят?

— А у тебя есть выбор? Шевели булками, прыгай между дождевыми каплями, протиснись между Богом, чёртом и еще неведомо кем. Ты же сам об этом думаешь.

— Будь любезен, перестань читать мои мысли, мой мозг — моя крепость.