Такое же ощущение было и у Джеймса. Только боль была какой-то тупой и глубокой. Слез у него не было, и вообще он казался спокойным, будто ничего не случилось. Внутри только что-то предательски сжималось, а голова болела невидимой болью, заставляя раздражаться. Но раздражения все не было, потому что Джеймс был пустой. Морально пустой. Блондин сидел на ступеньках ближе ко второму этажу, потому что комната жестоко давила на его сознание. Он выкурил уже достаточно сигарет, но с каждой новой хотелось взять и еще одну. И он бы продолжал курить, если бы дым не стал душить его. Он старался не думать об Эване, но это не выходило, ведь это все было из-за него. Черт возьми, все было нормально до прихода этого Криса. Джеймс подсознательно уже ненавидел его. Ни за что причем, ведь он ничего не сделал. Он просто нашел своего парня, которого давно искал. А Джеймс сыграл во всем этом второстепенную роль. И он ненавидел эти роли посредников. Джеймс только надеялся, что они уедут побыстрей, чтобы у него было больше времени подумать, что же будет дальше. Он вернется домой? А что скажет отцу? Веронике? Все остальным? А как он вообще будет жить дальше после этого? Отлично. Джеймс всегда знал, что делать добро - плохо. Хотя что плохого? Он помог парню, парень сказал «спасибо» и уехал с тем, кому он нужен. Отлично, все отлично, хэппи энд. Тогда почему Джеймсу сейчас хотелось порвать кого-нибудь на части? Того же Эвана, чтобы похоронить на заднем дворе и знать, что он всегда будет здесь и ни с кем никуда не поедет. Он пытался ненавидеть Эвана, тем более причины были. Но не выходило. Почему? Потому что Джеймс не умеет ненавидеть того, кого не хочет ненавидеть. Даже если причины были. Он просто вспомнил все эти дни, проведенные с ним. Все то, что они пережили. Все слова, действия и те ничего не значащие поцелуи. Это, конечно, было полным бредом, но этого бреда больше не будет. Но и проблем не будет. И обмороков. И капельниц.

«Здравствуй, нормальная жизнь. И прощай психика. Я точно кого-нибудь убью»,- думал Джеймс, спокойно глядя на картину, висящую перед собой. «Странно, они уже уехали или вещи собирают? А я пожелал им счастливой дороги? Надо было пожелать попутного поезда».

Он не понимал, почему такие мысли лезут ему в голову, но они лезли, не переставая. Он благодарил себя за то, что очень сдержанный и не рвется делать все то, о чем думает. Иначе Эвана давно бы уже не было здесь. Или в живых. В принце, одно и то же. Джеймс даже не заметил, как возле него на ступеньки сел Ленц и, тяжело вздохнув, посмотрел на ту же картину, что и Джеймс. В холле и на лестнице было темно. Горели только свечи у лестницы. Лиц друг друга они почти не видели.

- Он не уехал,- проговорил Ленц как бы невзначай. Проведя несколько часов в кабинете за разговором с Анфисой, он не сказал ей ничего полезного. Все мысли были о Джеймсе все эти часы. И он знал, что если с ним не поговорить, то с ним что-то произойдет, и пострадает либо он, либо вообще все.- А еще он плакал. Ты обидел его.

- Я рад,- холодно и отстраненно проговорил Джеймс.- Дальше что?

- Может, стоит задуматься почему?

- С какой стати?- Джеймс громко хмыкнул, согнув ноги в коленях и поставив на них локти.- Я сказал, мне плевать. Остался он или уехал, это его дело. Ты из дома никого не выгоняешь, поэтому это его выбор.

- А ты уверен в том, что сказал сегодня?- Ленц повернул на него голову, посмотрев на его слишком правильный профиль.

- Когда я был не уверен в своих словах?

- Сейчас,- усмехнулся Делайт, запуская руку в волосы и убирая их назад.- Джеймс, мне тоже не понравился Крис.

- Дело не в нем.

- А в ком, в Эване? - удивленно проговорил Ленц.

- Допустим.

- Если ты так завелся, значит, он был тебе очень дорог,- хмыкнул Ленц, посмотрев наверх, где только что прошла горничная.

- Нет, если я завелся, то это значит, что мне плевать и я понятия не имею, какого черта я вообще все это делал,- Джеймс недовольно закатил глаза и положил голову на руки.

- Тогда пропусти это, как этап жизни,- посоветовал Ленц, тронув Джеймса за плечо.

- Я и собираюсь. Точнее пропускаю. Сейчас.

Ленц коротко улыбнулся и медленно встал, придерживаясь за широкие перила. Он сделал пару шагов вверх по лестнице и, не поворачиваясь, сказал Джеймсу:

- Поставь ему капельницу. Уже время.

========== Глава 23 ==========

Пошел еще час, прежде чем Джеймс собрался пойти к Эвану. Он проклинал себя за то, что должен делать это сам, потому что видеть Эвана не было никакого желания. Правда, сейчас Джеймс немного остыл и успокоился, поэтому был полностью уверен, что больше ничего не случится. По крайней мере, начинать он не будет. Джеймс замер у двери комнаты Эвана и еще очень долго размышлял над тем, заходить или нет. Капельницу Эвану поставить надо, но ведь можно было бы попросить и Нойманна, ведь дом был в курсе того, что случилось, он бы не отказал. Но Джеймс уже сто раз понял, на что подписался, и выхода нет. Он не уехал, значит, сегодня вечером все должно быть как всегда. Может быть, он уедет завтра, и все поменяется именно завтра.

Джеймс открыл дверь в его комнату и поспешно зашел как ни в чем не бывало. В комнате Эвана было так же темно, как и в холле - тут горели только два ночника. Вообще, атмосфера была как в каком-нибудь драматическом фильме. Или трагическом. С элементами мистики. Джеймс ненавидел свою жизнь за то, что она была похожа на сериал.

Сам Эван сидел на подоконнике, смотрел в окно, от которого веяло приятным холодом. Эвану казалось, что температура у него поднялась, а щеки горели из-за продолжительных слез. Истерика у него прекратилась, когда плакать уже было нечем, поэтому ничего не оставалось, как просто успокоиться. Эти слезы были вообще некстати вечером, когда он чувствовал себя намного хуже, чем днем. Голова болела в разы больше, и спать тянуло неимоверно, только вот заснуть все не получалось. Когда он услышал шаги сзади, он повернулся. Когда он увидел Джеймса, его сердце подскочило и больно сжалось, прежде чем начать биться учащенно и громко. Сердце билось так же и у Джеймса, но он предпочел ни в коем случае этого не показывать. Они смотрели друг другу в глаза минуты две, не меньше, и никто из них не мог отвести взгляд. Но вскоре Джеймсу надоело, и он поднял руку, в которой была капельница, и показал ее Эвану.

- Уже время,- сказал он своим обычным голосом, подходя к парню. Эван свесил ноги с подоконника и задрал рукав своего свитера до плеча, выставляя руку вперед к Джеймсу и придерживая ее у локтя второй рукой. Блондин положил капельницу на подоконник, встал прямо перед Эваном и взял его предплечье в свою холодную руку. Взяв иглу, он принялся метить место и вскоре, найдя самую выпирающую вену, резко и как будто специально быстро проткнул ее, отчего Эван коротко простонал и дернулся, закусив губу. Почему-то хотелось сделать Эвану напоследок побольнее. Тупое желание, но Джеймс не знал, почему он этого так хотел.

- Не дергайся,- попросил он, закрепляя капельницу и устанавливая время попадания лекарства в вену.

Эван послушно замер и опустил глаза, потому что тупая боль вскоре прошла. Джеймс в процессе быстро и незаметно поднял взгляд на Эвана, посмотрев на его мокрые ресницы. «И правда плакал»,- подумал он, коротко вздыхая. Лед внутри уже наполовину растаял и дал голове мыслить трезво и правильно. Когда Джеймс закреплял капельницу у Эвана на предплечье, он набрал в легкие воздуха и не спеша сказал:

- Я переборщил сегодня,- Эван поднял на него большие глаза, пытаясь рассмотреть и его глаза под длинной челкой, завесившей его лицо,- насчет твоей смерти. Если бы мне было все равно, ты бы уже давно умер.

Эван коротко кивнул, убедившись в том, что это была ложь и что на самом деле Джеймс не думает так про него. На сердце что-то отлегло, но неприятный холодный осадок все же остался.

- Но это не касается твоего отъезда. Если хочешь, то уезжай, я не стану тебя держать,- Джеймс окончательно справился с капельницей и, потерев руки, выпрямился, смотря на Эвана.