Пришлось в спешке стягивать с себя все остальное. Мужчина следил за мной, не отрывая взгляда.

— Подай мне чулок, — приказал мужчина.

Я исполнила, боясь даже предположить, для чего он ему нужен.

— Вытяни руки, — ревел Слюсаренко, разве что не брызгая слюной.

— З-зачем? — вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Вытяни, я сказал, — словно в замедленной съемке сделала что мне приказали.

Мужчина быстро обмотал чулком обе мои руки, связав их вместе. Отчего я сразу же почувствовала свою беспомощность.

— Что ты хочешь? — испуганно поинтересовалась. Теперь я ожидала от мужчины всего чего угодно.

— Я же сказал, трахать тебя буду. А ты что подумала? — недобро произнес мужчина, толкая меня в плечо к кровати. — Ты свою позу знаешь.

***

Хлопнула дверь, извещающая о том, что Слюсаренко ушел. Я лежала на кровати, свернувшись калачиком. Запястья до сих пор горели, хоть на них уже не было ничего. В сердце зияла пустота, ощущение холода сковало все тело. Шевелиться не хотелось, хотя, если бы кто укрыл меня, то я бы не отказалась от заботы. Вот только не кому было. В квартире я была одна.

Сегодня я узнала в полной мере темную сторону Слюсаренко, а ведь по глупости своей думала, что за то время, что была с ним, изучила вдоль и поперек. Оказалось, что нет. Даже ненароком радовалась, что от меня практически ничего не требуется, только лишь сопровождать мужчину и время от времени терпеть его грубые поползновения. Выяснилось, что это были только цветочки, так называемая вершина айсберга. А под толщей воды скрывается лютый зверь, которому я сама вручила ключи от собственного тела, и который норовит добраться до души.

Между ног до сих пор зудело. Сегодня Слюсаренко был не просто груб, он был жесток, при этом, чем грубее себя вел, тем больше получал удовольствия, и я боялась, что это только начало.

Да что же ко мне так притягивает насильников и садистов, неужели на мне медом намазано, что они слетаются ко мне как мухи на сладкое? Может быть, во мне что-то не так? Может, я сама провоцирую в отношении себя подобное поведение? Ведь же живут другие женщины со своими партнерами и горя не знают, а у меня все через пень колоду.

Слез не было. Звенящая пустота внутри не давала прорваться эмоциям, она душила, я их изо всех сил пыталась с нею бороться, вот только сил было слишком мало.

Следовало что-то сделать и не дать себе скатиться в черную бездну депрессии. Иначе конец. Я еле-еле заставила себя пошевелить рукой, потом второй, подняться с кровати и доползти до ванной комнаты, где принять душ, чтобы смыть с себя весь тот ужас, который творил с моим телом Виталий.

Говорят, что любая история повторяется. Якобы в первый раз она происходит как трагедия, а второй раз, будто фарс. В моем же случае история с Игорем была трагедией, но история со Слюсаренко это настоящая катастрофа. Катастрофа всей моей жизни. И я уже сделала несколько шагов по пути к ее эпицентру. Этот меня просто так не отпустит. Виталий не Игорь, тем более Слюсаренко заметил ко мне интерес со стороны Макарова. Теперь я была костью раздора меж двух мужчин.

Меня не смогли уличить в измене, но за нее наказали настолько сильно, что я еще несколько дней нормально не сяду, а запястья рук придется прятать под длинными рукавами.

Вода текла, смывая с меня бессилие и глухую ярость, чужую злобу и слепое бешенство. Вода помогала прийти в себя, начать здраво мыслить и искать выход из положения, стараться спрятать в дальний угол памяти события последних часов. Я не хотела их забывать, а лишь на время припрятать, чтобы при необходимости извлечь из памяти, встряхнуть и вспомнить, как только что пережитое.

Теперь я могла сказать с уверенностью, что знала о Слюсаренко практически все. И это осознание заставляло замирать, но в то же время думать дальше.

Я усмехнулась, подставляя ладошки под бегущие струи воды. Иногда даже слабость может быть оружием. И я, слабая женщина, собиралась это доказать.

С трудом вытерлась насухо огромным полотенцем, едва промокая волосы. Сушить их не было сил. Я решила, что если не заболею за ночь, улегшись спать с мокрыми волосами, и не умру от воспаления легких, то со мной все будет хорошо.

Я вспомнила довольное лицо Слюсаренко, когда он уходил, это придало мне сил и заставило двигаться гораздо быстрее. Все же ненависть не всегда негативное и разрушающее чувство, иногда оно является двигателем жизни.

Проснулась я поздно вечером. Вначале долго не могла уснуть, все думы одолевали, а потом все же это мне удалось, правда, снились какие-то кошмары. Как будто кто-то за мной гнался, поймал, я пыталась убежать, но только чем больше попыток я делала, тем сильнее путы сковывали меня. Состояние после сна было разбитым донельзя. Все же не стоит ложиться спать днем, пусть и после бессонной ночи.

Я с трудом поднялась с кровати и прошлепала до ванной комнаты. В зеркале я увидела вместо волос у себя на голове воронье гнездо. Выдрав порядочный клок из шевелюры, все же сумела расчесаться и завязать волосы в хвост. С черными волосами, бледным лицом и опухшими глазами напоминала себе чем-то монашенку, мне еще не хватало черного одеяния для довершения образа. Правда, меня вряд ли бы взяли в невесты для бога, потому как ничего праведного во мне точно не наблюдалось.

Желудок недвусмысленно просигналил о необходимости что-нибудь перекусить. Пришлось его послушать и отправиться в кухню. После инспекции холодильника я поняла, что ничего съестного из того, чтобы я хотела съесть, у меня нет. Отсюда следовал вывод: надо было либо идти в магазин за продуктами, либо отправляться куда-нибудь в пункты общественного питания. Недолго подумав, выбрала второе. Одной в квартире было крайне одиноко. Хотелось в люди. Не то чтобы мне хотелось человеческого общения, скорее присутствия рядом. Мне требовалось увидеть жизнь, а не замыкаться в себе и на своих проблемах.

Слюсаренко сегодня ожидать не стоило, он перед уходом меня предупредил, что в принципе было на него не похоже. Но с учетом его довольного состояния, от мужчины можно было ожидать всего чего угодно.

Кроме того, я желала нанести материальный вред депутату, немного потратив наличности, которую он так щедро мне оставил на тумбочке. Я с ненавистью посмотрела на стопку денег, лежащих рядом с кроватью, когда зашла в комнату для того, чтобы одеться. Говорят, что деньги не пахнут. Пахнут. Еще и как. Кровью. Болью. Страданиями. Вот чем от них буквально смердит.

Одежду я выбрала подходящую под настроение — черную. Глядя на себя после облачения, усмехнулась, как будто на похороны собралась. Черные брюки, такого же цвета блуза, лишь ремешок и туфли были ярко красного цвета, чтобы не совсем быть похожей на приверженку готов.

Быстро собрав сумочку, кинув в нее деньги и телефон, я отправилась на прогулку. Слюсаренко, оказался крайне пронырливым парнем, забрав мои личные вещи со стола ресторана. Оттого и бесило его, что не мог до меня дозвониться. Потому и поверил на слово. Воспоминания о присутствии Виталия в моей жизни заставили содрогнуться всем телом. Следовало подумать, как жить дальше.

Я только лишь ступила на тротуар, как рядом со мной раздался сигнал автомобиля. Резко повернула голову, ища источник звука. Им оказался огромный внедорожник, припаркованный недалеко от моего подъезда. Я вначале подумала, что это Слюсареко решил еще раз меня навестить, но тут же себя одернула, машина была не его. За темными стеклами было трудно различить, кто сидит за рулем. Я решила, что раз машина не Виталия, то и не стоит волноваться по поводу автомобиля. Однако стоило мне только о том подумать, как дверь машины распахнулась, и оттуда вылез … Макаров. Причем мужчина выглядел грозно, брови сошлись на переносице, взгляд тяжелый. Таким только гвозди заколачивать. Или кого-нибудь убивать.

Например, меня.

— Садись в машину, — без приветствия рыкнул мужчина. Чуть не подпрыгнула от страха.

— Да, я…, - у меня слов не нашлось, все вылетели в неизвестном направлении.