придется ночевать, мне сразу дурно становится.

– Ты только отцу не говори, что тебе становится дурно, – ехидно сказал Штаден, – а то он интересовался по поводу перспектив на внуков. Не надо давать людям ложную надежду.

И хотя он улыбался, было понятно – не получится его уговорить, а значит, уедем мы только завтра.

Глава 13

Утром воскресенья я опять проснулась на Штадене. Что же это такое? Неужели я ночью настолько замерзаю? Стараясь не совершать резких движений, я попыталась отползти в сторону и сделать вид, что ничего подобного не было, но «муж» держал меня так крепко, что не получалось сдвинуться даже на ноготь.

– Эрна, еще совсем рано, – сонно сказал он. – Можешь спокойно спать.

– Штаден, пусти меня, – прошептала я, упираясь в него обеими руками.

– Чтобы ты доломала мою полку? – спросил он, приоткрывая один глаз. – Не волнуйся, ты совсем не тяжелая.

Да, конечно, я беспокоюсь только о том, чтобы не раздавить Штадена!

– Мне неудобно на тебе лежать, – постаралась я объяснить ситуацию.

– Всю ночь было удобно, – недовольно сказал он. – Если бы было неудобно, ты бы на меня не залезала. А теперь что случилось?

– Неудобно – в смысле, неприлично, – пояснила я. – Давай ты меня все-таки отпустишь.

– Штерн, – заявил он мне, – ты такая уютная. Не представляю, как я раньше без тебя спал.

– Так же, как и дальше без меня будешь, – возмутилась я уже в голос. – Штаден, отпусти меня немедленно! Нашел себе игрушку!

– Что ты ко мне все время по фамилии обращаешься? Нужно с этим что-то делать. Отец такого не поймет.

– Ты ко мне тоже по фамилии обращаешься. Это нормально? – пропыхтела я, пытаясь все-таки с него сдвинуться.

– Я хотя бы над собой работаю, – объявил он. – Иногда я вспоминаю и обращаюсь по имени. Не дергайся, лежи тихо. А то после твоего пребывания в этой комнате не останется целой мебели.

– Отпусти ты меня в конце концов!

– Хорошо, согласовываем сегодняшние поцелуи, и я тебя отпускаю, – покладисто согласился «муж».

– Вчерашних для твоего отца вполне хватит, – заявила я.

– Их было слишком мало.

– Да мы с тобой вчера трижды целовались! – не выдержала я.

– Вот я и говорю, мало, – невозмутимо продолжил Штаден, – отец может не поверить. Так, первый перед завтраком в столовой. Я тебя целую, как только слышу шаги отца, от тебя требуется только обнять меня за шею и не вырываться…

Ко времени нашего отъезда из поместья считать поцелуи было уже бессмысленно, я как сбилась примерно на восьмом, так и прекратила заниматься этим неблагодарным делом. Честно говоря, штаденовские поцелуи вообще не способствовали любой мыслительной деятельности – после них моя голова «плыла», и мне требовалось все больше сил, чтобы держать себя в руках, а не повиснуть на «муже» с предложением продолжить показательное представление для его отца. Поэтому я была ужасно рада, когда наконец мы уехали.

На обратном пути Штаден все время молчал, даже откинул голову на мягкий подголовник сиденья дилижанса и делал вид, что спит. Может, и действительно спал, кто его знает? Меня совершенно не тянуло на разговоры с ним, за эти два дня их было слишком много. Я бы предпочла, чтобы мы возвращались по отдельности. Но его отец отправился нас провожать, поэтому пришлось мне засунуть свои предпочтения подальше и вежливо улыбаться его словам. До общежития мы с «мужем» добирались тоже вместе, но сразу при входе на территорию академии я развернулась от Штадена и пошла к себе.

– А поцеловать любимого мужа на прощание? – ехидно поинтересовался он за моей спиной.

Можно подумать, не нацеловался он! Я никак не выразила свое отношение к его предложению, даже оборачиваться не стала, не то что отвечать. Но у меня было такое чувство, что все время, пока я шла к нам в общежитие, Штаден смотрел на меня, буквально дырку просверлил взглядом между лопатками.

В комнате, кроме Греты, находились еще ее Марк, наша всенародно любимая Фогель и плохо понимающий Ведель. Грета виновато на меня посмотрела. На столе стояли ее любимые пирожные – думаю, поэтому она и не нашла в себе сил выставить курсанта.

– Ой, какое у тебя платье! – буквально пропела Лиза. – Это тебе Штаден купил, да? Вы к его родителям ездили, да? А вы с ним женаты, да?

– Фогель, – не выдержала я, – занималась бы ты лучше своей личной жизнью, тогда бы у тебя не оставалось времени лезть в чужую.

– Я и занимаюсь, – надулась она. – Олаф уехал к родителям на выходные. Вот у меня свободное время и образовалось.

Спрашивается, где ее совесть? Ведь специально меня дразнит! Я возмущенно на нее посмотрела, но Фогель только сладко улыбалась.

– Может, он уже вернулся, – вмешалась Грета. – А ты здесь с нами скучаешь.

– Вовсе я не скучаю. У вас тут так интересно. – Она выразительно поводила глазами с меня на Веделя.

– «Интересно» тоже можешь с собой забрать, никто возражать не будет, – ответила я. – Дитер, я бы хотела попросить вас больше ко мне не приходить. Мне это не нравится. И вашему другу, кстати, тоже.

– Эрна, я понимаю, вы сейчас после поездки несколько выведены из равновесия, – начал Ведель, вставая. – Я подойду завтра.

Кажется, он вообще не осознал, что я ему сказала, но хотя бы ушел. А вот Фогель – до нее никак не доходило, что ее здесь не рады видеть. Она сидела, пила чай с веделевскими пирожными и философствовала на тему своей большой и чистой любви. Мы выразительно зевали и делали вид, что не слышим ее вопросов. Но Фогель это не смущало – она продолжала свой бесконечный монолог, собеседник ей для счастья не требовался. Мне хотелось вылить ей на голову чай из ее же чашки, которая стояла почти нетронутой, и пристукнуть чем-нибудь тяжелым сверху. И не только мне.

Первым не выдержал Марк. Он попрощался и с рекордной для него скоростью вылетел за дверь, после чего Грета пристально посмотрела на Фогель, выразительно зевнула и сказала, манерно растягивая слова:

– Ой, Лиза, я так спать хочу. Может, ты все-таки к себе пойдешь?

Фогель обиженно надулась и ушла, а с подруги тут же слетел всякий сон, она заперла за гостьей дверь, бодро повернулась ко мне и нетерпеливо сказала:

– Давай рассказывай, как все прошло.

– Грета, это было ужасно! – простонала я в ответ. – Мы спали в одной постели, и он постоянно лез целоваться!

– То есть, – заинтересованно уточнила подруга, – вы целовались, лежа в постели? Ой, как интересно!

– Что ты такое говоришь?! Еще чего не хватало! Нет, конечно! Он лез с поцелуями, только когда на нас смотрел его отец.

– Так он к тебе приставал?

– Нет, не приставал, – подумав, ответила я. – Но у меня такое чувство, что он постоянно надо мной издевался. Я к обеду воскресенья его убить была готова. Грета, я завтра иду на эти курсы по магическим