– А мы не улетим в бездну? – попыталась пошутить я, еле приспосабливаясь к раскачивающемуся ложу. Не самое лучшее время для шуток. Но что еще мне оставалось?

Матео понимающе рассмеялся. Даже ребенку известны свойства архонта, самого прозрачного минерала на планете. Сам камень ничего не стоил, его залежи находились везде и особой ценности не представляли. Но обычно, этот минерал использовали в неотшлифованном виде. Любая обработка стоила дорого, ибо архонт еще и очень крепок. Если раскачаться на массивной кровати Матео и ударить в окно, то идеальную кристальную поверхность даже не удастся поцарапать. Прозрачные вставки казались абсолютно гладкими и стоили целое состояние.

Генерал Маас мог себе позволить такую роскошь. Или мой отец.

Матео придвинулся поближе ко мне. Ощутив на коже его дыхание, я вздрогнула.

– Не бойся, Ирриче, я не стану тебя принуждать, – ласково прошептал он. И словно боясь меня спугнуть, легким движением провел по моей щеке. Нежная ненавязчивая ласка никак не вязалась с грозным обликом Первого Дожа.

– Ир-ри-че, – произнес он нараспев мое имя. – Какая же ты стала красивая.

– Я мало что знаю о тебе, – тихим голосом призналась я, не сводя с него взгляда. Синие глаза, обычно сурово смотревшие на окружающих, улыбались мне.

– Мало знаешь? – весело изумился Матео.

– Расскажи о себе, – предложила я. – О самом радостном событии в твоей жизни.

– У меня таких нет, – усмехнулся мой новый муж. – Все воспоминания только о войне и плене. Но я очень доволен, что женился на тебе. Наверное, это и есть самое радостное событие в моей жизни. Только вот завтра нам попадет. – На лице Матео заиграла озорная мальчишечья улыбка. – Моя сестра не простит, что ее не позвали на кула-тау.

Я посмотрела на своего супруга, которому теперь принадлежала безраздельно, и рассмеялась.

– Чего? – Матео потер ладонью затылок и недоумевающе уставился на меня.

– Первый Дож Республики боится свою старшую сестру.

– Конечно, боюсь, – посерьезнел боевой генерал, в одночасье ставший во главе целой страны. – Эта драконша съест меня и кости не выплюнет.

– Матео, ты говоришь о моей доброй матушке, – мягко напомнила я и неловко погладила его по голове. – Не бойтесь, господин Первый Дож, я приду вам на помощь.

Мой муж расхохотался и, поймав мою руку, поднес к губам.

– Тонкая, нежная и теперь моя. Навсегда, – проговорил он. – Моя Ирриче. Только моя.

Я задремала, когда лучи Роа чуть посеребрили поверхность окна первыми бликами. Матео щелкнул пальцами и что-то крикнул на непонятном языке. Из дальнего угла прилетела какая-то тень, своими очертаниями похожая на гигантскую летучую мышь, и намертво прилепилась к окну.

Супруг придвинулся ближе, осторожно обнимая, словно боялся поломать.

– Поспи немножко, – прошептал он, прижимая меня к себе.

Сам Матео, кажется, не сомкнул глаз. Сквозь сон я слышала его тревожное дыхание и тяжелые вздохи. О чем думал Первый Дож Республики в свою первую брачную ночь так и осталось для меня загадкой.

Уже утром и ему удалось задремать. Всего на час-полтора. Как раз до того момента, как дверь в спальню внезапно распахнулась и на пороге появилась вооруженная рыжая девица.

– Генерал! – заорала она страшным голосом. – Прогони шлюху, есть важные новости.

– Закрой дверь, Гунилла! – рявкнул Матео. Подчиняясь условным рефлексам, он уже подскочил, держа в руках пистолет.

– И не смей больше врываться сюда. Это личные апартаменты.

Девица изумленно попятилась, явно не ожидая такого приема. Дверь закрылась, словно сама по себе.

– Испугалась? – супруг наклонился ко мне.

– Не успела, – честно призналась я. – А ты испугался больше, Матео.

– Я редко ночевал в нормальной постели. И не трачу на сон много времени. Но с тобой заснул. Ты действуешь на меня успокаивающе.

Матео слегка коснулся губами моего виска, очень нежно, почти невесомо.

– Пора, Ирриче, – пробормотал он и провел по моим спутанным волосам, потом притянул к себе и поцеловал в губы. Крепко и страстно. Такого поцелуя от Эшта я даже в мечтах не могла представить.

– Сегодня, если хочешь, проведи день с Лаасе, – милостиво разрешил муж. Я уже обрадовалась, что вернусь в дом отца, соединенный с дворцом Матео тайными коридорами. Но Матео решил иначе.

– Я сейчас пошлю за ней. Лаасе тебе поможет освоиться в доме.

Спорить было бесполезно. Кула-тау и так накладывает на женщину слишком много обязанностей. А препираться с генералом, чей непререкаемый авторитет вошел в легенды, у меня не хватило духу.

– Собирайся, – велел муж. – Хочу тебя представить. Чтобы каждая собака знала, чья ты жена.

Я наскоро зачесала волосы в некое подобие прически и надела пальто, в котором сначала побывала заложницей, а потом вышла замуж.

Когда через несколько минут мы вошли в украшенную мозаикой приемную, я заметила, как много людей собралось поприветствовать нас. В основном, это были подчиненные генерала Мааса, последовавшие за ним в столицу, и граждане Республики, допущенные в личные апартаменты Первого Дожа. Но одна группа людей, обособленно стоявших в стороне, привлекла мое внимание, заставила улыбнуться и почувствовать себя счастливой. Мои родители, сестра, братья с женами, наши доверенные слуги в своих лучших нарядах пришли поздравить меня в первое утро в новом качестве – догарессы Республики.

Матео взял мою руку и торжественно произнес целую речь, подтверждая мой статус. Никто и никогда не смеет усомниться в нем, а тем более причинить мне вред. Супруга Первого Дожа охранялась так же тщательно, как и любое другое его имущество. Сразу после церемонии представления матушка бросилась ко мне и Матео, расцеловала обоих и заявила, что никогда об этом и не мечтала. За последующими объятиями и поцелуями, я заметила, как рыжеволосая Гунилла покинула комнату и устремилась прочь из нашего дома. Видимо, известие о кула-тау генерала Мааса сильно ее расстроило. В том, кем была эта женщина для моего мужа, я уже не сомневалась. Хотелось надеяться, что эта связь останется для него в прошлом.

Государственные дела никогда не заканчиваются. Эту простую истину я понял в первые дни правления. Звучит, конечно, красиво: Первый Дож Трезариана, а на деле сплошь бумажная работа и волокита.

С самого начала я лично разбирался с каждым делом, прежде чем вынести решение. Вместе с Алиасом Ниу, Вторым Дожем Республики, я читал и перечитывал дело о государственной измене, обрастающее все новыми и новыми подробностями. Во главе заговора стоял Барт Дин, отец Эшта. Сам Эшт сидел в камере окружной тюрьмы, давал показания. Первое время он молчал, отказываясь подтвердить даже общеизвестные факты. Но его допросы велись службой дознания казначейства. И ее глава, Принселлиус Брао, дважды отдавал приказ применить пытки. После этого Эшт немного разговорился, и наконец появилась тонкая ниточка, ведущая к его отцу.

Мы точно знали, что заговорщиков снабжает деньгами Барт Дин, причем наличности у него хватало даже на непутевого сына, пристрастившегося к картам. Из отчета службы дознания казначейства выходило, что Эшт менял слитки на кроннинги – серебряные монеты, иногда оставляя себе часть наличных для игры в роли-поли. По словам наших осведомителей в подвале дома Динов в Странчаазе находилась плавильня. И из кусков руды и обломков металлов плавилось серебро, которое потом разливалось в формы. Главным для меня оставался вопрос: откуда Барт берет сырье? Наши карьеры по добычи любого минерала охранялись очень хорошо. За кражу хотя бы одного грамма руды следовала смертная казнь. И год от года находилось все меньше и меньше охотников жертвовать своей головой. Даже во имя светлой идеи. Сначала у меня закрались подозрения, что слитки Барта фальшивые. Но лазерная экспертиза показала, что все они отлиты из чистого серебра и содержат заявленный на клейме вес. Сам Барт оставался в бегах, следствие в тупике, а на меня навалились насущные проблемы страны.

Требовалось чистить масляные болота, главные источники мазута и нефти Трезариана, уменьшать популяцию сильно расплодившихся вейсов, ядовитых созданий, сильно похожих на кроликов.