хоть какую-то ценность. Глумиться над трупами или раздевать их до последней набедренной повязки не принято. Этой ночью охотники Звёздной Рыбы вернутся на поле боя. Крадясь в темноте, словно воры, они унесут убитых. Не дело оставлять тела сородичей на поругание падальщикам. Охотники Звёздной Птицы сделают вид, будто ничего не видят и не слышат. Всё согласно заветам предков.

В лагере на берегу ручья кипит лихорадочная деятельность. На кострах в закопчённых горшках греется вода. Чтобы смыть кровь, промыть раны и постирать заляпанную одежду нужно много горячей воды. Возле самой большой палатки лежит особенно много раненых. Во дела? Саян потёр кулаком глаза, утус Тач здесь за главного.

Молодой охотник склонился над очередным раненым. Тач уверенно колдует над раной. Ягис и Ансив помогают ему, друзья буквально навалились на раненого. Прижатый к земле охотник слабо шевелится, желтоватые зубы в бессильной ярости жуют изрядно измочаленную веточку. Раненый упорно пытается скинуть с себя мучителей, но лишь беспомощно елозит ногами. Саян присел рядом.

Тач присоединился к отряду последователей два года назад. Откровенно говоря, махать топором и держать щит прямо у него получается паршиво. Да и научиться отличать правую ногу от левой у него упорно не получается. Зато на занятиях по медицинской подготовке он наловчился накладывать давящие повязки, кровоостанавливающие жгуты и сшивать раны. Саян научил его всему, что только знал сам и смастерил специально для него набор хирургических инструментов. Но только сейчас, наблюдая за работой Тача со стороны, наконец дошло, насколько же ученик превзошёл учителя.

Штопать порезы и вытаскивать стрелы Саяну приходится постоянно, однако он так и не решился связываться с ранениями брюшной полости. Так это: сшить кожу на распоротом животе, а дальше уповать на помощь Леи-целительницы да милость Великого Создателя. Тач пошёл дальше, намного дальше.

Сквозь распоротый бок выступают внутренние органы. Невероятно! Саян склонил голову. Изогнутой иглой Тач уверенно сшивает разорванную кишку. Аккуратный шов протянулся сантиметров на пять. Ещё немного и можно будет сшивать кожу. От раны, от разорванной одежды и рук Тача несёт чистым спиртом. Какие ни какие, а шансы у раненого есть.

- Чем его так? – Саян прижал голову раненого к земле.

- Ясно дело чем, - буркнул Ягис, - медным топором.

- А что он так дёргается? Мологан давали?

- Кончился мологан, слишком много раненых, - пояснил Ансив.

- Проклятье, - тихо ругнулся Саян.

Давно пора заводить полноценную медицинскую службу и стратегические запасы. Прошлой зимой Саян нагнал по больше спирта, заготовил пару литров обезболивающей настойки мологана и целую кучу перевязочных материалов. И всё мало.

- Спирт остался? – спросил Саян.

- Вон, - Ансив показал глазами на кувшин с узким горлышком, - на донышке. На Вождя много ушло.

- Так это утус Терш? – Саян на миг оторвал ладони от лица раненого.

- Он самый, - Ягис кивнул.

- Заткнитесь! – одёрнул Тач. – Мешаете.

Как бы ни старался Тач как можно быстрее закончить мучительную операцию, однако потребовалось ещё не меньше двадцати минут, чтобы стянуть разорванные края раны и наложить повязку. Наконец, Ягис и Ансив ловко переложили раненого на импровизированные носилки и унесли.

Тач разогнул натруженную спину и с блаженной улыбкой потянулся всем телом. Полевая хирургия потому и называется полевой, что особых удобств как для раненых, так и для хирургов не предусматривает.

- Тач, - Саян воспользовался минутным перерывом, - сегодня ты участвовал в бою в последний раз.

От удивления молодой охотник едва не упал на траву.

- Но почему? Умелец! – воскликнул Тач. – Я плохо дрался?

- Нет, дрался ты неплохо, - торопливо произнёс Саян, - но только что ты доказал, что лечить раны у тебя получается гораздо, гораздо лучше. В качестве лекаря ты принесёшь племени гораздо, гораздо больше пользы.

- Но…, - попытался было возразить Тач.

- Никаких «но»! – Саян хлопнул ладонью по бедру. – Тач, у тебя талант. Так развивай его! Я научу тебя искусству чтения и письма, тебе это очень пригодится. Поверь мне – хороший воин из тебя всё равно не получится.

Бесполезный диспут прекратился с появление очередного раненого. На расстеленную шкуру положили совсем юного парня без сознания. Глубокий разрез протянулся наискось через лоб. Кровь залила лицо, однако, Саян сощурил глаза, это Ин, из отряда. Когда его ранило? До распада фаланги или после?

- Смотри, Саян, - рассерженной гадюкой зашипел Ягис, - опять медь! Края у раны слишком ровные. Ну на кой хрен ты не сохранил секрет выплавки в тайне? Они же нас… Теперь… Этими топорами…

Ягис едва держится, чтобы не перейти на более крепкие слова и выражения, только в присутствие раненого грех ругаться.

- А на тот хрен и не сохранил, - Саян также перешёл на шёпот. – Как невозможно построить коммунизм в отдельно взятой стране, так невозможно добиться прогресса в отдельно взятом племени.

- А если бы тебе в ученики из Звёздного Зверя набиваться стали бы? Взял бы?

- Обязательно, - Саян кивнул. – И научил бы всему, что знаю сам.

- Я отказываюсь тебя понимать, - Ягис обречённо вздохнул.

- Тише вы! – шикнул Тач. – Мешаете.

Круговерть с ранеными продолжалась до позднего вечера. Все более-менее серьёзные операции провёл Тач. На долю Саяна выпала лишь промывка ран и повязки.

Пришло время подсчитать потери. На войну со Звёздной Рыбой отправилось 1455 человек. 411 погибли, ещё около двух десятков раненых не доживут до утра. В той или иной степени досталось всем. Сколько погибло воинов Звёздной рыбы никто не считал. По очень грубой и весьма приблизительной оценке не меньше восьми сотен.

Тем же вечером Саян подсчитал собственные потери. Пока отряд сражался в плотном строю, ни погибших, ни даже раненых, не оказалось. А вот после того, как фаланга распалась, четверых убили. За жизнь ещё одного не поручится даже Тач.

Результат более чем впечатляет: отряд последователей с блеском прошёл боевое испытание. На том месте, где они встали в круговую оборону, воины Звёздной Рыбы оставили больше сотни жизней. Три десятка человек положили в три раза больше. Какое ещё нужно доказательство превосходства сжатого кулакам над растопыренными пальцами?

Больше богатых трофеев и кистей поверженного врага радует другое: из трёх десятков человек никто не бросил щит, не отшвырнул копьё и не кинулся сломя голову в гущу сражения. Все, абсолютно все, остались на местах. Остались, даже когда пьянящий душу бой откатился назад. А это значит – армейская дисциплина вязал вверх над первобытным боевым безумием. Эмоции так и не смогли вырвать бразды правления у разума.

Глава 13. Работорговцы

Гонять новобранцев – самое неблагодарное занятие в мире.

- Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь! Птица!

Десять подростков от двенадцати до