- Мне нужно домой, - сказала я и поняла, что язык меня плохо случается.

- Вижу…

Я посмотрела на Алессандро через призму опьянения. Сейчас был один из тех редких моментов, когда его взгляд утрачивал насмешку, превращаясь в очень серьезный. Скорее всего, он думал о чем-то отвлеченном, не имеющем ко мне отношения, и разглядывал меня машинально. Это как смотреть на предмет и не видеть, представляя себе что-то другое, о чем думаешь.

Я должна найти в себе силы встать. Тело слушалось с трудом, движения получались вялыми, и спать хотелось все сильнее. Я сделала попытку приподняться, но тут же повалилась обратно в кресло. Не заметила, как Алессандо встал со своего кресла, а в следующий момент он уже тянул меня за руку. Плед упал на пол, и я машинально дернулась, чтобы подхватить его. От резкого движения меня повело в сторону. Я бы точно упала, не обхвати меня Алессандро вовремя за талию.

Я видела его глаза совсем рядом. Такие серьезные и… притягательные. Чувствовала его дыхание на своем лице. Легкое и прерывистое. Его руки крепко прижимали меня к себе. Даже несмотря на опьянение, я каждой клеточкой ощущала его тело, упругое и горячее. В поле зрения попали его губы, и я уже не могла смотреть ни на что другое. Жесткие, со складками в уголках, лишенные сострадания, но… такие манящие. Одна мысль осталась в голове, вытеснив все остальные, «поцелуй меня». Она билась, словно кипящая вода в закрытом сосуде, стремясь разорвать его стенки.

Медленно, мучительно долго он приближался ко мне. Теперь его лицо находилось так близко, что картинка размывалась, я не видела его четко. Только чувствовала запах – волнующий, с примесью дорогого парфюма. Глаза сами закрылись, а губы потянулись к его.

- Ты можешь заночевать у меня, - окатило меня в следующий момент, как ледяным душем. – Мне кажется, у тебя не хватит сил, чтобы дойти до дому.

Я открыла глаза и уставилась в его насмешливые. Он продолжал меня обнимать, но даже не собирался предпринимать попытку поцеловать. Получается, пьяное сознание сыграло со мной злую шутку? Я нафантазировала себе невесть что? Да уж… Еще один пункт в статье моего позора.

С великим трудом я высвободилась из его объятий. Не потому, что Алессандро держал меня слишком крепко, а потому что ноги и руки плохо слушались.

- Я в порядке, - стараясь говорить спокойно, чтобы не выказать всю степень разочарования и обиды, проговорила я. – До дома дойду.

- Как знаешь, - пожал он плечами. – Пошли, провожу тебя…

Он первый направился к выходу. Я поплелась следом, чувствуя глубокое неудовлетворение и ругая себя за самонадеянность. Нафантазировала себе не весть что, а он и в помине не испытывает ничего подобного. Да после Орнеллы, на такую, как ты, он даже смотреть не станет. А тебе-то это нужно?! Нет, конечно. И недавний всплеск эмоций был вызван исключительно алкоголем и его действием на твой организм, а не влечением. Чего-чего, а этого уж точно нет. Алессандро не мой принц, как и я – не его принцесса.

Всю обратную дорогу я боролась с сонливостью. На тропинке, ведущей к дому, Алессандро приходилось в буквальном смысле тащить меня за собой. Он крепко держал меня за руку. Если бы выпустил, я бы, наверное, кубарем скатилась вниз.

Оказавшись на плато, первое время и я, и он старались отдышаться. В темноте я не видела его лица. Вдруг стало так смешно. Весь сегодняшний вечер показался комедией, разыгранной специально для меня. Нервная система дала сбой, и я громко рассмеялась. Смеялась долго, пока из глаз не покатились слезы. Только пьяной истерики мне сейчас и не хватает. Зачем только пила эту лимончеллу?

Алессандро резко притянул меня к себе. В следующее мгновение его губы накрыли мои, без предупреждения, с грубым натиском. Он силой заставил меня ответить на поцелуй, хоть мог бы и не прибегать к столь решительным мерам. Я бы и сама с удовольствием ответила, чтобы удовлетворить пылающий внутри огонь. Он целовал меня долго, крепко прижимая к себе. Я плавилась в его горячих руках, полностью лишившись способности соображать.

Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. Какое-то время Алессандро молча удерживал меня в объятьях, а потом выпустил. Я чуть не упала, потеряв опору, чувствуя головокружение. Хорошо, что удержалась, и он в темноте этого не видел.

- Ты мне должна день, не забыла? – спросил он, и голос его прозвучал хрипло.

- Помню, - едва смогла вымолвить я. Меня голосовые связки и вовсе отказывались слушать.

- Скоро я попрошу тебя об этом.

- Ладно, - только и смогла ответить.

Почти сразу он ушел, так и не сказав больше ничего. Я зашла в дом и, не раздеваясь, завалилась спать. Сил не было даже подумать о чем-то, не то, что сделать.

Глава 16. Наваждение

Когда вернулась Олеся, я не слышала. Скорее всего, дома она не ночевала. И сейчас грохотала, как слон в посудной лавке. От шума я и проснулась. Посмотрела на часы – половина седьмого… Моя бесцеремонная подруга не заботилась о спокойствии окружающих, в частности моем. Она громко напевала, что-то передвигала, роняла на пол какие-то большие предметы и тогда принималась ругаться. Каждый звук отдавался болью в моей голове. Спасибо лимончелле, которая вчера была явно лишней. Хотелось зарыться головой в подушку и спать до обеда. Но в таком шуме я даже глаза закрытыми держать не могла.

После получасовых мучений я заставила себя встать и пройти на кухню. Именно там хозяйничала Олеся – бодренькая, как будто это я, а не она веселилась полночи.

- Привет! – засияла она, стоило мне появиться. – Я решила приготовить завтрак в честь своего отъезда.

Она стояла возле плиты и, судя по запаху, пекла блинчики. На кухне царил беспорядок, повсюду властвовала мука, укрывая белым облаком разделочные поверхности. Создавалось впечатление, что Олеся готовит пироги, не блинчики, как минимум на торжественный прием, а как максимум на пышную свадьбу.

- Сейчас закончу и будем завтракать, сообщила она, переворачивая очередной дырчатый шедевр.

Несмотря на аппетитные запахи, есть мне не хотелось, а вот от чая не отказалась бы. Выбрав самую большую чашку из имеющихся, я пристроила ее на свободном пятачке и принялась ждать, когда закипит чайник. Голова раскалывалась, и общее состояние было дерьмовей некуда.

Интересно, почему с похмелья человек испытывает чувство стыда? Вроде ничего особенного не произошло, ничего постыдного я вчера не совершила, а состояние такое, как будто опозорилась на всю Лампедузу. Хочется спрятаться ото всех и сидеть до вечера, не показывая носа. Наверное, это своеобразная месть организма за нанесенный ему вред чрезмерными возлияниями. Такой тонкий ход, мол, одного физического недомогания слишком мало, получай еще и моральное, чтоб впредь неповадно было травить меня.

Руки дрожали, когда наливала себе чай, и во всем теле чувствовалась предательская слабость. С трудом удерживая чашку, я переместилась к столу и с жадностью сделала несколько глотков обжигающего напитка.

- Ээээ, да ты напилась что ли вчера? – спросила Олеся, внимательно разглядывая меня. – Когда успела-то? Вроде ушла совсем рано?..

Как ни не хотелось мне рассказывать о событиях вчерашнего вечера, придумывать что-то сходу оказалось еще сложнее. Пришлось поведать о долгом сидении на берегу и о походе в гости к Алессандро. О ночном купании и поцелуе, естественно, промолчала, не хотелось, чтобы Олеся принялась муссировать эту тему.

- Все с тобой ясно, - рассмеялась подруга. – Лимончеллы вкусила, значит? Ну, да… это коварный напиток. Он только на вкус безобидный, а в голову ударяет конкретно.

Я поняла, что Олеся пробовала его раньше, но развивать эту тему не стала. О спиртном в данный момент даже думать противно было, не то, что говорить.

- Когда самолет? – решила сменить я тему.

- Времени еще вагон, - заверила меня подруга, ставя на стол тарелку с блинами и наливая себе кофе. – Серхио зайдет за мной в двенадцать. А рейс что-то около двух, по-моему. Я еще даже вещи не собирала. Сейчас позавтракаю и займусь…