- Да все эта, - первый амбал кивнул на Олесю. – Тварь!

- Сам, долбаный придурок, - огрызнулась она.

Я, наконец-то, почувствовала способность думать и разговаривать.

- Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – задала вопрос третьему бритоголовому, сообразив, что он тут главный.

- Объяснять тебе, крошка, никто и ничего не собирается, - противно ухмыльнувшись, показывая золотую фистулу, ответил он. – А вот предупредить намереваемся. Сваливайте отсюда. Даем три дня срока. Не уложитесь, пеняйте на себя. Стасика больше сдерживать не буду, - кивнул он на первого амбала. – Ровно через три дня не уберетесь, разговор другой будет.

- А с какой стати я должна убираться отсюда? Это все мое, если вы еще не знаете!

Голос дрожал то ли от возмущения, то ли страх не отпускал. Я не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что эти бугаи русские. Что они тут делают, какое отношение имеют к наследству?

Тот, что главный, встал с дивана и подошел ко мне вплотную. В нос ударила смесь чеснока и перегара. Я не выдержала, поморщилась и отвернулась.

- Три дня, понятно? Не уберетесь, готовьтесь к серьезному разговору, - прошипел он, еще сильнее обдавая меня зловонием. Интересно, как часто он чистит зубы. Меня передернуло. – Так, Стас?

- Я тебя убью! – прорычал Стас исключительно для Олеси. – И сделаю это медленно.

Больше они ничего не сказали, ушли. У Олеси наступил отходняк, вылившийся в истерику. Она осела на пол и принялась рыдать, громко причитая на тему, какие мы бедные и несчастные. Свою реакцию могу описать, как ступор. Сначала просто наблюдала, как льет слезы подруга. Потом решила сходить на кухню за водой. Рука дрожала, половину стакана расплескала, пока несла.

- Олесь, - позвала я. Та не обращала на меня никакого внимания, продолжала самозабвенно плакать. – Олесь, на выпей, - повысила я голос. Реакции ноль.

Я опустилась на корточки и потрепала ее за плечо. Она подняла на меня залитое слезами лицо. Судорожные всхлипы сотрясали ее всю. Настоящая истерика, с которой она не сможет справиться. Недолго думая, я залепила ей звонкую пощечину. Всхлипывания тут же прекратились, огромные глаза уставились на меня с непониманием.

- Прости. Экстренные меры, - пояснила я, протягивая ей бокал. – Выпей.

Она взяла бокал и чуть не расплескала остатки воды. По сравнению с моими, ее руки ходили ходуном. Пришлось помочь держать ей бокал, пока она пила, выстукивая зубами чечетку.

- Пошли на кухню, - помогла я ей подняться. – Выпьем вина.

Я налила по полному бокалу. Велела Олесе выпить залпом. Сама тоже не отрывалась, пока не проглотила последнюю каплю.

Олеся умылась над раковиной, смачивая и приглаживая волосы. Заметно было, что дотрагиваться до затылка ей больно.

- Что будем делать? – с этими словами она вернулась к столу.

- А что тут можно сделать?

Честно говоря, в голове не появлялось ни одной путевой мысли. Только что нам угрожали. Неизвестно кто и почему. Вряд ли это чья-то злая шутка. Значит, дело в наследстве. Кому-то оно понадобилось. Понятия не имею, что именно, но что-то важное. Как нам следует себя вести, не представляю.

Все соображения я высказала Олесе. Напоследок задала ей тот же вопрос:

- Что будем делать? И сколько сейчас время?

- Около двух, - ответила Олеся. – Я пришла, а возле дома эти… Они мне даже слова сказать не дали, перепугали до смерти, - всхлипнула она. – Я расскажу Серхио.

- Может, не стоит его вмешивать?

Я подумала, что он совсем еще молоденький. Зачем ему наши проблемы?

- Давай лучше с Марко и Дарио переговорим, - предложила я.

- Давай. – Олеся широко зевнула. Я заметила, что она еле удерживает вертикальное положение. Стресс спровоцировал жуткую усталость.

- Пошли спать. Завтра подумаем, как лучше поступить, - предложила я.

Уснула я только под утро. А через пару часов меня разбудила Олеся.

- Вставай, опоздаем к отплытию. Противный капитан точно ждать не станет.

Выглядела она непривычно строго. Никакого изыска в одежде. Шорты и футболка. Волосы собрала в пучок. Как будто готовилась к битве. Лицо тоже серьезное, как у полководца, который собирается послать воинов на верную смерть.

На кухне меня ждал кофе и бутерброды. Олеся даже об этом позаботилась.

Через полчаса мы отправились на судно, преисполненные непонятной решительности.

Успели как раз вовремя.

- Еще пять минут, и мы бы отплыли, - сообщил нам, сверкая белозубой улыбкой, Марко.

Он помог нам подняться по трапу и убрал его. Шхуна тут же стала отчаливать.

 Капитан даже не вышел поприветствовать нас, чему лично я обрадовалась. Думаю, Олеся считала так же. Вряд ли ей хотелось видеть его похотливое выражение лица и ощущать на себе липкие взгляды.

Марко проводил нас к небольшой скамейке на носу лодки, откуда хорошо просматривалось море.

- Прибрежные воды являются заповедной зоной. В них запрещено ловить рыбу. Для этого мы выходим в открытое море, - объяснял он.

Я чувствовала себя неловко под его взглядом. Как и в первую встречу, обращался он исключительно ко мне, при этом так смотрел, что временами у меня по коже пробегали мурашки. Он, по всей видимости, решил стать нашим гидом на время поездки. Меня такое положение вещей не очень устраивало. Хотелось обсудить с Олесей ночное происшествие, а при нем я не могла заговорить об этом.

Он рассказывал о губках, лилиях, съедобных морских ежах… О многих других подводных обитателях. Наверное, в другое время, мне было бы интересно послушать, но не сегодня. Олеся поступила проще – перестала обращать на Марко внимание, погрузилась в мысли, сосредоточенно рассматривая море и хмуря брови. Я не могла себе этого позволить. Его красноречивый взгляд заставлял оказывать ответное внимание. От напряжения у меня даже разболелась голова. Хотя, скорее всего, от недосыпа и ночных волнений.

Берег уже остался далеко позади, когда я почувствовала первый приступ тошноты. Внутренности резко взбунтовались и погнали меня в туалет, где я благополучно оставила завтрак. Вроде ничего особенного не ела, отравиться не могла. Почему же так плохо?

- Морская болезнь, - поставил диагноз Марко. Даже тот факт, что чувствовала я себя отвратительно, не заставил его перестать улыбаться. Это уже начинало раздражать. Неужели, никакое другое выражение не свойственно его лицу? Стоит тут скалится! – Пойду, приготовлю чай.

Слава Богу, ушел. Хоть на какое-то время оставил нас в покое, перестал рассказывать о местных красотах. К тому времени в туалете я побывала несколько раз. Рвать уже было нечем, но я продолжала испытывать позывы. Голова трещала и кружилась. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько паршиво.

- Хреново, да? – сочувственно поинтересовалась Олеся.

Хорошо, хоть она не страдала дурнотой. По крайней мере, выглядела нормально. Я даже ответить не смогла, лишь кивнула. С жадностью вдыхала воздух, в надежде, что полегчает. Скорее бы уже это корыто остановилось, сил не осталось терпеть качку. Казалось, капитан решил переплыть море. Может, он делает это намеренно, чтобы добить меня? Чем только умудрилась вызвать столь ярую ненависть?

- Пойду, потороплю Марко с чаем, - резво подскочила Олеся. – Сиди, никуда не уходи.

Какой там? Я сидеть-то толком не могла, полулежала на лавочке. Называется, решила проконтролировать улов. Да меня стошнит от одного вида рыбы. Лодка пропахла ею. Запах бил в нос, вызывая все новые приступы тошноты.

Я заставила себя встать и подойти к бортику, в надежде, что там больше свежести. Легче не стало, море тоже пахло рыбой. Новый спазм согнул меня пополам, заставив перегнуться через перила. Я испугалась, что прямо тут начнет рвать. В этот момент сильные руки оттащили меня, не дав свалиться за борт.

Дарио продолжал удерживать меня за талию и буравил черными глазами из-под нахмуренных бровей. На нем была все та же красная бейсболка. Я чувствовала себя так отвратительно, что еле стояла на ногах. Коленки дрожали. Не держи он меня так крепко, свалилась бы точно. На глазах выступили слезы, губы задрожали. Не хватает еще разрыдаться перед ним.