Здесь ничего не поменялось, те же вынесенные ворота, тот же перевернутый «Тигр», с распахнутыми водительской и пассажирской дверцами, мертвые разлагающиеся твари на асфальте, выбитые витрины, разбитые машины. Труп Цемента был объеден настолько, что вряд ли мог быть кем-то опознан. Рядом валялась тварь, уже мало напоминающая человека, около метра восьмидесяти ростом, с очень развитой мускулатурой и серой шершавой кожей. Гипертрофированные конечности, на ногах по два пальца с когтями. И лицо тоже изменилось, теперь эта была морда, с мощными выпирающими вперед челюстями, тонкими почти незаметными губами из-под которых выглядывали острые клыки. Бугристый без волос череп, заостренные уши, вместо носа — хрящ. Лежал монстр на боку, и сейчас ему сноровисто вскрывал споровый мешок уже виденный мной толстяк Дохлер. Оба незнакомых попутчика заспешили в сторону Гранита и Москвича, возле которых уже собралось около пяти человек. Третьяк остался рядом со мной, а Каштан со злым взглядом, после того, как осмотрел окружающую обстановку, направился за здание ФСБ. Я же закурил, так как и водитель БТРа, высунувшись в шлемофоне из своего люка, отравлял окружающий воздух сигаретным дымом. Третьяк неторопливо достал «Орбит» из подсумка и кинул пару подушечек в пасть. Вернувшись, минут через пять Каштан сказал, обращаясь в первую очередь к напарнику:

— БТРов — тю-тю! Нигде нет. А с мурами бы связались, вообще бы ничего не досталось! И какая падла пронюхала? Цемент, где-нибудь языком ляпнул?! Вряд ли… Он сам на этой теме плотно сидел! Наши попутчики?… Нет, не успели бы… Но остальное не тронули, и то хлеб.

— Не всегда везет во всем. «Тайфуны» вон стоят, есть еще «Тигр» и «Каратель», так что, если даже их возьмем, то нормально получим, — философски заметил Третьяк.

— Это да… Но… Хочется побольше, побольше. Пойду, узнаю разнарядку. Чета там вообще какие-то непонятки. Гранит чудит опять.

— И ты зачудишь, когда, не дай Бог, такая же фигня произойдет. Как он еще держится, лично для меня загадка, — в спину Каштану сказал Третьяк. Тот, не оборачиваясь, только неопределенно пожал плечами. В это время от группы с командиром, раздался крик с визгливыми нотками. Чернявый крепыш, ехавший вместе с нами, размахивал руками и что-то доказывал.

— Третьяк, а отчего такая беспечность? — задал я вопрос, на мой взгляд, они должны были уже все решить давным-давно, а сейчас быстро и технично осуществлять задуманное, чтобы как можно скорее покинуть пределы этого города.

— То есть? — не понял вопроса тот.

— Спокойно колесите, сейчас стоите, что-то обсуждаете, вместо того, чтобы скорее грузиться…

— Хороший вопрос. Хочешь семки? — усмехнулся вернувшийся Каштан, тряся добытым где-то пакетиком с «Бабкиными» семечками.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— А зря, вкусные, солененькие! — заржал тот.

— Самое главное вопрос правильный. Ладно, пока они там проорутся, прояснят все. Объясняю. Вот смотри, — подобрал какую-то палочку Третьяк и начертил в пыли на асфальте многоугольник, — Вот это твой кластер, он ушел на перезагрузку четыре дня назад. Каштан, вали в другое место, там плюйся, бесит! — тот не стал спорить, пошел куда-то в сторону подвала, — Обычно это происходит поздним вечером, ночь и до первой половины дня почти безопасные. Еды тварям хватает, поэтому есть вероятность, если держаться осторожно или давать мощный отпор, что они тобой не заинтересуются. Особенно, если не сбиваться в кучу, а действовать в одиночку. Самый опасный период для этого кластера — вторые-третьи сутки, большая часть населения превращается в пустышей, поэтому охота начинается на иммунных. Элита и другие высшие зараженные держатся в основном стаями, жрут все, до чего могут дотянуться, пустышей в том числе, при этом часто плюют на потери, то есть отбиться от них дорогого стоит. Голод, как говорится, не тетка. Но вчера вечером, вот этот примыкающий кластер ушел на перезагрузку, — ткнул он палочкой в юго-западном направлении. Соответственно, зачем тварям сидеть почти в пустом месте, когда рядом полно еды? А там грузится раз в месяц огромный спальный район. В момент переноса в Улей у них там тоже вечер. Поэтому практически все население собрано по квартирам. Еще один нюанс, кластер это из затянутых, процесс перерождения затягивается до полутора-двух недель. Так что, все более или менее соображающие перетекают туда, остаются пустыши, редко более высокие твари, которых элита посчитала бесперспективными. Или слишком умные и самостоятельные, индивидуалисты, которые не хотят быть в стае. Быстро развивающихся и более смышленых высшие зараженные подбирают в свои ряды. В итоге, на четвертый день — этот кластер почти безопасный. Именно поэтому мы в этот момент в него и зашли. Да, и у нас еще один козырь — у Дохлера очень редкий дар, — ткнул он палочкой в сторону толстяка, — Он может прикрывать не только себя, но и группу до двадцати человек от зараженных, то есть, они просто нас не видят, не ощущают. Гороха и жемчуга на него ушло у нашей команды много, но и перспективы все понимали. Теперь понятно?

— Да, — кивнул я. Выходило так, что мне просто удивительно повезло, выйди из комы вчера утром, вряд ли дожил бы до вечера. Теперь понятно, почему сегодня мы практически безопасно дошли до лабораторного корпуса Технического университета. Вот так вот, резко мне самооценку в нескольких фразах уронили, я-то думал, что вон какой продуманный, осторожный, прошаренный, а на деле банальная, ладно, не банальная, но только удача… Мда… Любит меня Фортуна, ой как любит!

— Ты на ус мотай, — Третьяк посмотрел на разыгрывающийся диспут возле командира, досадливо поморщившись, продолжил, — Чтобы нормально зарабатывать, особенно в Пекле надо учитывать каждый нюанс. Сунься мы вчера, не только БТРы не отжали бы, — и, видя мое недоумение, сказал, — Где взяли — секрет, но мы сюда на своих двоих притопали, пусть до места и на машинах добрались, и нас ждут, но в кластер топали пехом. Так вот, даже с даром Дохлера уже половина из нас бы осталась тут. Улей щедро одаряет, но скажу так, чем ценнее добыча, тем больше надо за нее пролить пота, крови, применить мозгов, истратить на полезное умение гороха. Ведь кроме как им — Дар нормально не разовьешь, есть еще вариант — жемчуг, но он накладный. Кстати, карты с Цемента взял?

Я кивнул.

— Вот береги их, ему тоже они частично от кого-то достались. Никому не показывай, у каждого рейдера свои заметки, свои наработки — это его хлеб. Хотят что-то, узнать, то или пусть платят или идут лесом. Это неписанный закон. Просить у другого рейдера взглянуть на карту, это все равно, что личное оружие в руки дать. Могут и послать, а могут и счесть оскорблением, до стрельбы или поножовщины дойти. Составляя маршрут, всегда думай, куда и зачем могут сунуться твари, лишних проблем избежишь множество. Но, главное тоже запомни, — это все не панацея! Мы планируем, сводим риск к минимуму, но тут от Улья и Удачи тоже многое зависит. Можешь даже в древнем стабе нарваться на стаю матерой элиты, а можешь в самом опасном месте мимо проскочить, как повезет, короче. К чему я? А к тому, что в картах много должно быть информации, когда примерно грузится кластер, где наиболее перспективные места хабара. А они орут, — ткнул он пальцем в сторону командира, — Потому что можно сейчас. Шум от БТРов какой был? Хоть шепотом говори теперь, один черт всей округе о себе рассказали. Сейчас по машинам определятся — опять шум двигателей. И не смотри, что типа на расслабоне, почти у всех нужные умения — у нас трое сенсов отменных, тот же Дохлер здесь в городской застройке на двести метров просвечивает. К тому же, дело кипиша коснется — прикроет от их глаз, а там завалим любую тварь, особенно одиночку. И каждый у нас с нужными Дарами на которые даже жемчуг под присмотром лучших знахарей из КАНа не пожалели, плюс в башнях стрелки сидят и водилы на фоксе, наблюдатели уже на здании.

— Поясни про сенсов? Что это? И КАН?

— КАН — Княжеская Академия Наук, наше научное заведение, а сенсы — это такие люди, которые могут живых существ издалека ощущать. Но зависит от силы Дара, от плотности застройки и множества разных причин. А наблюдатели — подстраховка, та же элита порой умениями своими обладает, от сенсов может укрываться, особенно от слабеньких. Не всякая, но случается.