Тем временем из третьей машины неспешно, почти вальяжно выбрались три человека. Они размялись, потянулись, не выказывая никакого опасения. Поражала одежда — длинные кожаные плащи, сапоги, перчатки, фуражки напоминающие головные уборы офицеров Альгемайне СС. Это еще что за фрицы?

Но их заминка длилась не больше двух — трех минут, после чего поведение кардинально поменялось, когда один из звездных бойцов принес им небольшой квадратный чемоданчик, откуда был извлечен некий прибор, напоминающий миноискатель. Вот здесь, эсэсовцы оживились, один принялся водить прибором над телом Цемента, второй взялся фотографировать все вокруг, третий же записывал что-то, развернув офицерский планшет. Скупые без суеты действия выдавали профессионалов, в какой только области непонятно. Но их действия чем-то напоминали работу криминалистов.

Мысль обожгла своей пугающей завершенностью. А уж не Постигающие ли это? Плохо, очень и очень плохо! Неужели они узнали, что Цемент стал обладателем их секретов? И как он мог проколоться? Вроде бы, понимал прекрасно, чем знание таких Тайн грозит? Может не они? Тогда кто? Слишком много совпадений! Если, конечно, он еще кому-нибудь на мозоль не наступил. Ведь их интересовало только тело моего «крестного», иначе бы уже и других повытаскивали. А может за БТРами приехали? Тогда зачем возня с телом? Нет, тут скорее все, наоборот, приехали за Цементом, а попутно решили прихватить боевую технику. Логично? Да, вполне. Пусть и выглядят они как звездный десант, только космического корабля не хватает, но, тот же «крестный», ни дна ему ни покрышки, говорил об огромной стоимости бронированной техники. Специально ехать за таким «старьем» такие ребята не будут, а вот попутно… Почему, собственно, нет? Отчего тогда «Тайфуны» не забрали? Не знаю, может быть, цена на них намного меньше, может быть людей, умеющих водить тяжелую технику, больше не осталось. Всякое может быть. Вон сумку вытащили с патронами, оружие собрали, амуницию. Все это покидали в чрево боевой машины. Напоминает это скорее попутную мародерку, по территории они ведь больше не слонялись. Единственное, вся троица криминалистов скрылась в подвале и долго оттуда не показывалась.

Возились они примерно с час, не больше. Затем все резво погрузились обратно в боевые машины. БТРы, пропустив вперед две единицы бесшумной техники, встроились в колонну, а последняя боевая машина будущего ее замкнула. Умчались они куда-то по проспекту, если судить по карте, то в итоге решили выехать через восточный въезд в Зеленоминск.

А думы у меня были тяжелые. То, что Цемента грохнули — это никакой судмедэкспертизы не надо. Пулевое отверстие — вот оно! Эх, знал бы прикуп — жил бы в Сочи, облил бы все бензином и сжег к херам! Теперь, если это Постигающие, и они поняли, что информация ушла налево, то, вероятнее всего, будут шерстить всех контактировавших с «крестным», и главное того, кто его видел последним. Сложить два плюс два несложно, тем более тут не хитрая схема… Нет, реально урод, даже сдохнуть без проблем для окружающих не смог!

В это время раздался очень знакомый звук. Вертолет!

Но это был огромный дикоптер или как можно назвать квадрокоптер с двумя несущими винтами и одним хвостовым? Хищные обводы и пилоны с парой прямоугольных контейнеров, в каждом из которых имелось по шесть отверстий диаметром эдак по пять сантиметров, выдавали боевую машину. НУРСы? Ракеты? Черт его знает, но выглядело это довольно грозно. Нос был завален вниз, а лопасти мощно рубили воздух, при этом звук двигателя отсутствовал напрочь. Пролетев вперед метров двадцать, из чрева машины раздалось громогласное: «Выжившие! Выжившие! Сегодня у вас последний шанс спастись! Помните, дальше будет только хуже! Единственная оставшаяся возможность эвакуироваться — добраться сегодня до здания лабораторного корпуса Зеленоминского Технического университета, который находится по адресу улица Милюкова, дом двадцать шесть. Последняя эвакуация будет произведена в восемнадцать ноль-ноль по вашему времени! Внимание! Выжившие…»

Глава 5. Спасатели

На часах было почти три. По карте до лабораторного корпуса Технического университета два километра. Это если передвигаться по главным улицам. Петляя по дворам, путь мог растянуться до четырех или укоротиться до полутора. В обычной обстановке, полчаса неспешной ходьбы и ты на месте. Сейчас это расстояние превращалось в нечто огромное, а, тикающие часы, только нервировали, подливали масла в огонь.

После пролета квадрокоптера прошло двадцать минут, которые я размышлял, стоит ли воспользоваться помощью спасателей или выбираться самому. Два километра по городу полному чудовищ или почти четырнадцать — путь несоизмерим. Поэтому я остановился на эвакуации. Похоже, в Остроге не только такие мрази, как Цемент обитают, вон и о людях решили позаботиться. Только отчего так поздно?

— Спасибо этому дому, — на пороге сказал я, после того, как пять минут посидел на кресле, и, выпив на посошок, изготовленного уже лично мной живчика. Он, кстати, отличался от цементовского в худшую сторону. И градус больше, и противней раза эдак в два. Думал я, все дело в том, что использовал для растворения спорана сто пятьдесят граммов водки, а не чистый спирт или какой-нибудь эксклюзивный коньяк.

На лестничной площадке никого не обнаружилось, спускался я быстро, но старался полностью контролировать обстановку. Хоть подъезд зачистил сам же, но береженого — Бог бережет. Медленно, медленно, стараясь ничем не звякнуть и не издать лишнего звука, распутал веревку, которой до этого связал ручки подъездных дверей. Осторожно, по чуть-чуть открыл ее, держа наготове автомат. Предосторожности оказались излишними. Вокруг, как и раньше — тихо, безлюдно и страшно.

Первых мертвяков я заметил через три квартала. Семь штук низших зараженных, стоя на коленях, что-то жрали возле подъезда девятиэтажного дома. Суетливо отталкивали друг друга, падали, вставали и снова пытались пробиться к еде. Осмотревшись вокруг и не заметив опасности, я навел бинокль на инфицированных. Лучше бы этого не делал! Обед уперся в горло, стоило немалых усилий, чтобы не выпустить его наружу. Аж слезы из глаза выступили. В прямой моей видимости жрали человека! Рожи и руки тварей были перемазаны кровью, каждый из них пытался урвать свой кусочек… И хари, у кого получалось добраться до мяса, были донельзя довольные, будто дети эскимо лопают. Нет, я понимал и знал, чем питается эта мерзость, но одно дело пусть и не абстрактное знание, другое наблюдать в реальности подобные картины. И еще пробудилась злоба, злоба настолько сильная, зубами бы их грыз! Это вспомнился объеденный труп маленькой девочки из подъезда. И руки затряслись мелко-мелко. Сжал до хруста кулаки, разжал, один раз, второй, третий… Редко, но такие приступы бешенства со мной случались, когда ничего не понимаешь, не осознаешь, а есть цель и к ней движешься. Остановить меня в таком состоянии был мало кто способен.

Рванул из кобуры Ярыгина, даже забыв про автомат, и быстрым шагом направился зараженным. Шел я тоже, от великого ума, как по проспекту. Мое появление вызвало восторг у непочтенной публики, эдакий ажиотаж, пустыши засуетились, довольно заухали, заурчали, затопали. Пища сама в рот просится! Доставка на дом. Вот только я — не еда!

В несколько секунд опустошил магазин, свалив четыре твари, а затем рванул клевец. Наверное, есть все-таки удача или Бог, пока я крошил уродов с криками и матами, ко мне никто не подобрался, никто не напал. В себя я пришел только тогда, когда зачем-то отпиливал охотничьим ножом одному пустышу, самому надо отметить упитанному, голову.

Отбросил уже окончательно мертвое тело в сторону. Сплюнул, слюна тягучая, вязкая, повисла ниточкой и никак не хотела отрываться. Посмотрел на себя, выругался. Мясник, самый настоящий! У тех хоть фартуки имелись, а я весь в крови. С ног до головы. И зачем было одевать новую одежду, когда через десять минут ее или в стирку, или выкидывать?