«И чем все это кончится? — вопросил Кудеяр. — Предел охватит весь мир. Спустя еще одно столетие бессмертные люди будут толпиться плечом к плечу на каждом клочке земли, способном их поддерживать, а миллионы других будут искать спасения в плавучих городах».
Джейкоб Найл вздохнул: «Именно это я называю стагнацией. Мы признаём существование проблемы, мы болтаем, предлагая неосуществимые или неэффективные решения, после чего в отчаянии разводим руками и продолжаем жить как прежде, утешаясь тем, что, по меньшей мере, мы не молчим и не отворачиваемся от судьбы». В голосе Найла появилась язвительная нотка: «Уж лучше развлекаться в Карневале — это здоровее».
Наступило молчание.
«Наверное, я стану извращенкой», — сообщила Пладж.
«Извращенцы не менее популярны, чем авгуры», — заметил Кудеяр.
«Если бы у меня была власть, — сказал Джейкоб Найл, — я не пытался бы приспособить будущее к своей идеологии. Каждый должен почувствовать необходимость перемен, это побуждение должно охватить массы и стать непреодолимым, мы должны подчиниться самопроизвольному порыву».
«Но в этом и состоит проблема, Джейкоб! — возразила Пладж. — Каждый беспокоится, каждый готов к переменам, каждый ищет способа избежать катастрофы!»
Джейкоб Найл пожал плечами: «Мне известен такой способ — но последуют ли за мной другие? Кто я такой, чтобы указывать другим?»
«Может быть, вы снизойдете к разъяснению вашего решения проблемы?» — вежливо предложил Роджер Бизли.
Найл улыбнулся и поднял руку к небу: «Вот он, наш путь — к звездам! Нас ждет Вселенная».
Снова наступило молчание — почти смущенное молчание. Продолжая улыбаться, Джейкоб Найл переводил взгляд с лица на лицо: «Вы считаете меня фантазером? Может быть, я — фантазер. Прошу извинить мою одержимость переселением в космос».
«Нет-нет!» — Пладж не возражала.
«Вполне возможно, что вы предлагаете самое разумное решение, — серьезно сказал Роджер Бизли. — Но только не для нынешних обитателей Кларджеса. Мы обеспокоены прежде всего нашими карьерами и обычаями, в Пределе мы чувствуем себя в безопасности…»
«Мироощущение беженцев, прячущихся в последнем бастионе», — устало отозвался Найл. Он указал рукой на длинный фасад Актуария: «Вот он — последний бастион, средоточие нашего безумия!»
Пладж вздохнула: «Кстати, мне пора проверить кривую подъема. Я уже две недели этого не делала. Кто-нибудь еще не прочь заглянуть в потогонную кабинку?»
Бизли согласился ее сопровождать. Все присутствующие встали из-за стола, покинули террасу павильона и разошлись по своим делам. Кудеяр купил распечатку последних новостей и стал читать ее на ходу. Одна из заметок заставила его остановиться.
Амарант Абеля Мондевиля совершил второе неописуемое преступление: он лишил себя жизни. Предполагалось, что это было вызвано трансформацией бывшей Анастасии. Окружной начальник палачей, Обри Харват, засвидетельствовал самоуничтожение амаранта Абеля, каковое он тщетно пытался предотвратить с целью проведения допроса. Редакторская заметка заканчивалась следующим образом:
«Мы надеемся — и настоятельно это рекомендуем — что те, кому предстоит иметь дело с новым амарантом Абеля Мондевиля, проявят великодушие, терпимость и снисхождение. Разумеется, от него невозможно будет утаить преступление, совершенное его прототипом; нет необходимости, однако, рассматривать нового Абеля Мондевиля как потенциально опасную и порочную личность. Предоставим ему возможность заново выстроить свою жизнь и попытаемся обращаться с ним так же, как мы обращаемся с любым другим». 2
На следующий день, рано утром, Кудеяр явился в отдел кадров Актуария и подал заявление с просьбой о приеме на работу. Проводившая интервью деловитая девушка была не расположена высказывать обнадеживающие замечания: «Естественно, вы имеете право делать карьеру где угодно, но я рекомендовала бы вам пересмотреть свое решение. Человек с амбициями выбрал бы другую работу».
Кудеяр отказался отступать; девушка направила его в боковое помещение, где его подвергли проверке на профессиональную пригодность. Когда он вернулся в приемную отдела кадров, деловитая девушка уже просматривала и кодировала результаты проверки.
Теперь она взглянула на него с явным интересом: «Ваша итоговая оценка относится к подразделу D категории A. Тем не менее, я все еще не могу предложить вам ничего существенного. Ваш технический опыт недостаточен для работы в лаборатории или в отделе проектирования… Ваши навыки могли бы пригодиться в отделе связей с общественностью и, насколько мне известно, в ближайшее время один из наших выездных инспекторов должен… хм, выйти на пенсию. Я наведу справки».
Кудеяр уселся на скамью, а девушка вышла из комнаты.
Тянулись минуты — десять, двадцать минут, полчаса. Кудеяр начинал беспокоиться. Еще через десять минут девушка вернулась. Она медленно прикрыла за собой дверь, стараясь не встречаться глазами с Кудеяром.
Он подошел к ее конторке: «Так что же?»
Она поспешно проговорила: «Очень сожалею, господин Кудеяр, но я ошиблась. Вакансия, о которой я упомянула, отсутствует. Я могла бы предложить вам три должности: помощника механика, ответственного за техническое обслуживание, помощника хронометриста в отделе ликвидации устаревших данных и ученика смотрителя помещений вычислительного центра. Заработная плата во всех трех случаях примерно одинакова».
Заметив выражение лица Кудеяра, она придала голосу притворную бодрость: «Может быть, со временем приобретенная квалификация позволит вам продвинуться по службе».
Кудеяр молчал и не сводил глаз с ее лица.
«Любопытная ситуация! — сказал он наконец. — С кем вы говорили?»
«Ситуация такова, какой мне ее объяснили».
«Кто поручил вам предложить такое объяснение?»
Девушка отвернулась: «Прошу меня извинить. Мне нужно заняться другими делами».
Кудеяр наклонился над конторкой. Девушка не могла избежать его взгляда и замерла, как завороженная.
«Отвечайте! С кем вы советовались?»
«Как обычно, я навела справки, обратившись к начальнику отдела кадров».
«И что он сказал?»
«Он сказал, что должность выездного инспектора вам не подходит».
«Отведите меня к вашему начальнику».
«Как вам будет угодно, сударь», — с облегчением согласилась она.
Руководителем отдела кадров был Клеран Тисвольд, дебютант — пухлый маленький человечек с грубоватой румяной физиономией и ежиком жестких волос песочного оттенка. При виде Кудеяра он сразу прищурился.
Разговор продолжался пятнадцать минут. С начала до конца Тисвольд отрицал существование какого-либо постороннего влияния, но при этом его голос был чрезмерно напряженным и резким — начальник отдела кадров с презрительной усмешкой отверг предложение подвернуть его допросу с помощью детектора лжи. Он не мог не признать тот факт, что Кудеяр получил исключительно высокую оценку при проверке профессиональной пригодности и что, как правило, такая оценка позволила бы заявителю занять ответственную должность. «Тем не менее, — сказал Тисвольд, — Истолкование результатов проверки поручено мне, а я взвешиваю достоинства каждого заявителя на индивидуальной основе».
«Как вы могли взвесить мои достоинства, если вы меня еще никогда не видели?»
«У меня больше нет свободного времени, — заявил Тисвольд. — Вы намерены занять одну из предложенных вам должностей или нет?»
«Намерен! — с вызовом ответил Кудеяр. — Я согласен занять должность помощника механика». Поднявшись на ноги, он прибавил: «Завтра утром я приступлю к работе. А теперь я обращусь к трибунам и предъявлю вам обвинение. Желаю вам приятно провести остаток дня. Вполне может быть, что завтра вы сюда уже не вернетесь».
Покидая Актуария, Кудеяр старался не спешить. Небо затянули угрюмые тучи. Порыв холодного ветра бросил ему в лицо брызги дождя, и Кудеяру пришлось отступить в вестибюль вычислительного центра.