Он подождал — никто ничего не сказал. По всей вероятности, присутствующие не привыкли совместно обсуждать планы на будущее.

«У нас есть баржа, — продолжил Барч. — Предлагаю соорудить на палубе нечто вроде воздухонепроницаемого надувного чехла, натянутого металлическими тросами».

Все молчали. Барч снова посмотрел вокруг; карлик Мосес подкладывал дрова в костер. В голосе Барча появилось раздражение: «Не вижу, почему это не получится. Тем не менее, я не проектировщик звездолетов. Может быть, у кого-нибудь есть более удачная идея».

Комейтк-Лелианр почти рассеянно обронила: «Гораздо проще экспроприировать еще одну баржу и сварить две баржи вместе, палубой к палубе».

Барч присел и некоторое время не шевелился, пытаясь сохранить внутреннее равновесие: «На мой взгляд, это прекрасная мысль». Помолчав, он прибавил: «Следует рассмотреть еще один вопрос. Надеюсь, что двигатели смогут обеспечить постоянное ускорение, эквивалентное силе притяжения, которое позволит нам беспрепятственно перемещаться на своих двоих. Такое ускорение разгонит корабль почти до световой скорости примерно за год. Сможем ли мы лететь быстрее? Не имею представления. Ученые Земли убеждены в том, что превышение скорости света невозможно».

Комейтк-Лелианр бледно улыбнулась: «Ученые Земли еще не имеют опыта межзвездных полетов».

Барч продолжал, пропустив ее замечание мимо ушей: «Главным образом меня интересует следующее: не помешает ли наличие дополнительной массы — массы второй баржи — обеспечить необходимое ускорение?»

«Нисколько не помешает. Напротив, располагая двумя комплектами двигателей, обеспечить такое ускорение будет гораздо проще. У каждого двигателя два полюса, положительный и отрицательный, как у электромагнита. Параллельное соединение двигателей позволяет приумножать их мощность».

Барч не совсем понимал, о чем говорила лектванка: «Даже так? Я об этом не знал».

Педратц, человек с желтоватыми волосами, сказал: «Дайте мне два рулона сварочной ленты — и через два часа две баржи станут одним кораблем».

Барч поднялся на ноги и вышел из пещеры, чтобы проверить, чем занимались кальбиссинийцы. Арн, стоявший в одиночестве у входа, обиженно взглянул на него. Барч посмотрел на часы: «Ваша вахта почти закончилась. Я скажу гриффитам, чтобы они вас сменили».

Вернувшись внутрь, он дал соответствующие указания, вышел наружу вместе с гриффитами, объяснил им, показывая часы, как долго им надлежало дежурить, после чего вернулся к столу в «трапезной» с таким ощущением, какое посещает шахматиста, возвращающегося к рассмотрению сложной позиции на турнире. Барч снова обратился с присутствующим: «Перед тем, как сваривать две воздушные баржи, неплохо было бы соорудить надстройку на палубе первой баржи, чтобы удвоить полезную площадь внутренних отсеков. Кроме того, придется установить необходимые устройства и механизмы — кондиционеры воздуха, ассенизаторы…»

Комейтк-Лелианр вмешалась: «Лектваны пользуются комплексным блоком жизнеобеспечения, содержателем. Эта установка извлекает из воздуха углекислый газ и водяные пары, выделяя воду и кислород, а также синтезируя основные питательные вещества. Надо полагать, клау пользуются сходным оборудованием».

«Не похваляется ли она технологическим превосходством своей расы? — спросил себя Барч. — Скорее всего, нет. Такое поведение не представлялось бы ей полезным». В любом случае, он давно устал анализировать поведение лектванки. Барч повернулся к пилоту: «Эй, Тык! Где клау хранят содержатели для звездолетов?»

Тык подошел к локатору, повертел круглой ручкой: «Оболочки содержателей выращивают здесь, на фабрике, обозначенной зеленым квадратом с черным контуром. Окончательная сборка производится в Сталкоа-Скеле, в округе Магдкоа, на четвертом ярусе. Как-то раз мне поручили отвезти оттуда блоки жизнеобеспечения на космические верфи Гдоа». Он снова повернул верньер: «Этот красный прямоугольник — сборочный цех».

«Все было бы проще, — думал Барч, — если бы я не так нервничал». Он покосился на стоявшую справа массивную фигуру цвета серой скалы. Керболу можно было позавидовать — он нервничал не больше, чем крокодил, загорающий в луже. Впереди согнулась тощая спина Тыка, управлявшего воздушным плотом; пилот беззаботно посвистывал — точнее, чирикал на манер цикады.

Чуть наклонившись, Барч взглянул за борт. Они летели низко — выше и на том же уровне струились потоки воздушных барж и плотов, радужных сфер. Время от времени мимо с хлопком проносился, как серебристая молния, какой-то аппарат, который Барч не успевал разглядеть. К облакам тянулись массивные закопченные небоскребы Магарака, загромождавшие пространство и воображение. Выше воздушного транспорта крутились и перемещались то в одну, то в другую сторону перистые металлические стрелы и шпренгельные фермы; из глубины нижних ярусов поднимались клубы постепенно расплывающегося дыма. Трещали ослепительные разноцветные вспышки, воздух буквально трясся от ревущего, звенящего, ритмично грохочущего, свистящего, шипящего шума.

Тык уверенно, почти радостно управлял плотом — ему очевидно нравилось заниматься привычным делом. Барч удивленно покачал головой, невольно испытывая уважение к мозгу, способному ежедневно воспринимать этот умопомрачительный бедлам как нечто понятное и само собой разумеющееся.

Плот остановился в воздухе. Тык указал вниз рукой, напоминавшей обезьянью лапку: «Это здесь!» Они находились над чем-то вроде гигантской, подобной кратеру вулкана воронки, состоявшей из сужавшихся концентрических террас, отливавших или подсвеченных свинцовым блеском. Огромное, ромбовидное в плане, ступенчатое черное сооружение противоестественно нависло над воронкой, будучи закреплено на ее верхнем краю только одним острым углом — противоположная вершина ромба совпадала с центральной вертикальной осью впадины. С каждой ступени ромбовидного сооружения поднимались, как толстые неоновые трубы, столбы зеленого света.

Ромбовидная черная масса вырастала на глазах, воронка концентрических кругов раскрывалась, как мишень. «Тык, подожди! — закричал Барч. — Ты намерен приземлиться на крыше?»

Пилот махнул рукой, тем самым выражая бесшабашную самоуверенность сумасшедшего виртуоза: «Отсюда вылетают груженые баржи — вы же хотели захватить баржу с грузом?»

«Это именно то, что нам нужно, — согласился Барч. — Хорошо, спускайся и приготовься приземлиться на барже, как только это будет безопасно».

«Безопасно? — Тык внезапно вспомнил о своей невозместимой потере. — Ничто не безопасно! Безопасность — фикция, плод наивного воображения. Лишь в одном можно быть уверенным — в том, что смерть мертвой хваткой сидит на плечах у каждого из нас и потихоньку высасывает наши мозги». Обернувшись к Барчу, пилот сказал: «Известно ли вам, что без пленочной схемы песчаной косы, на которой родился человек, он не может даже умереть, как полагается?»

«Следи за баржей, — бесчувственно откликнулся Барч. — Она уже вылетает».

Баржа выскользнула из черного ромба; круглые темные выпуклости на ее палубе создавали узор, напоминавший ткань «в горошек».

«Чтоб они провалились! — выругался Барч. — Кажется, аппаратуру охраняет целый взвод!»

Кербол прищурился: «Дюжина ленапи, пять или шесть охранников».

Тык направил плот по диагонали вниз: «Скажите, когда приземляться».

«Ты что, с ума сошел? — заорал Барч. — Мы не сможем перестрелять всю эту команду!»

Сохраняя обиженное молчание, пилот повернул в сторону. Через несколько секунд Барч принял решение: «Придется ждать следующей баржи. Сколько времени этой займет?»

Тык неопределенно повертел ладонью: «Понятия не имею. Может быть, час, а может быть и два. Лучше вернуться в горы. Вся эта затея ничем хорошим не кончится. Без талисмана я чувствую, что смерть близка».

«Мы не вернемся, пока не получим по меньшей мере пару содержателей. Невозможно дышать пять лет одним и тем же воздухом».

«Но вы не атакуете! — возразил Тык. — Баржа вылетела, а вы не посмели напасть и отступили. Лучше вернуться в долину Палкваркц-Цтво и выспаться».