- Эх, тоже хочу к Учителю на коленки! Как в детстве! - тихо-тихо прошептал Уштуни, но Син фон Харран его услышал.

- Просто заткнись, хорошо? - ответил ему едва различимо Цедамму, - Вырос длинным, как дерево, а ума - ноль! Хотя чего ждать от дерева?

Син фон Харран про себя посмеялся, но сделал себе зарубку - при случае обнять Уштуни крепко-крепко. Его детям постоянно не хватало тепла. Все они были сиротами, лишенными родительской любви.

Син фон Харран не мог с этим ничего поделать. Он был один, а их - много. Ему не разорваться…

- Как тебя зовут? - ласково спросил девочку Син фон Харран, как только она немного успокоилась.

- Аллани, - икнув, ответила она.

- Хорошо, Аллани, - вытер ее слезы своим рукавом Син фон Харран, - Обещаю, тебя больше никто не обидит. Ты попадешь к очень хорошим людям…

Аллани мгновенно замотала головой.

- Не хочу к людям! Хочу здесь… - опустила голову она.

Син фон Харран тяжело вздохнул и осторожно нащупал руку девочки, чтобы проверить ее пульс. Зов магии слышался едва-едва. Силы есть, но очень незначительные. Она сможет стать Колдуньей, но определенно слабой.

С этим можно было работать.

- Тебе придется очень много тренироваться, Аллани, - серьезно сказал ей Син фон Харран, - Тебе будет очень и очень тяжело.

- Я смогу, - сразу оживилась Аллани.

- Я смогу, Учитель, - поправил ее Син фон Харран спокойно, - Поняла меня?

- Я смогу, Учитель! - схватила на лету Аллани.

Умница!

- Поклонись, Учитель тебя принял! - ласково подсказал ей Цедамму.

Аллани очень неуклюже, но старательно поклонилась.

- Да, и обними учителя покрепче! - почти радостно добавил Уштуни, - Такая возможность не скоро еще представится! Теперь ты не ребенок, а ученик!

Аллани не сильно расстроилась. Она лишь решительно кивнула и вцепилась в рукав Син фон Харрана сильнее.

- Я еще немного… - едва слышно пролепетала девочка.

А потом она еще тише добавила:

- Тот дядя… Он больше не вернется?

Тело Син фон Харрана обожгло сильной болью - его словно иглами проткнули.

- Не вернется больше никогда, - твердо ответил Глава школы Гибкого Тростника.

- Никогда-никогда? - слабо уточнила Аллани.

Син фон Харран бросил тяжелый взгляд на рукав своего халата. Еще вчера на нем виднелась кровь. А сегодня он был идеально чистым.

- Никогда-никогда, - спокойно подтвердил Син фон Харран, не отводя глаз от своего рукава.

Девочка в его руках мгновенно расслабилась.

***

Кумарби приполз домой на…

Ладно-ладно! Поймали!

Он не помнил, как и на чем полз до дома. Так налакался!

А что?! Кто его осуждать будет?!

Кумарби облажался. Теперь его точно убьют, так чего терять? Помирать - так с песней! Вернее, с вином. Ах, разве есть в мире изобретение лучше?

Выпил и провалился в забытье! Идеально!

Жаль, что нельзя пить беспробудно. Иначе сдохнешь не от рук врагов, а от собственной рвоты. Не самая достойная смерть для Колдуна, определенно.

Да и никакой алкоголь не стоил такого похмелья. Несомненно!

Эту истину Кумарби познал утром. Он еле отодрал себя с пола около входной двери.

- Воды… Воды… - прохрипел Кумарби жалко - его голова буквально раскалывалась.

Почему, почему он вчера не сгорел заживо, вот скажите ему? Сплошные мучения!

Кумарби еле добрался до стола, где стоял кувшин, постоянно запинаясь. В его логове вечно валялось что ни попадя. Вернее, не в логове, а в настоящей дыре.

Кумарби жил в простой, деревянной хибаре в глубине леса. Дом его разваливался, доски гнили и покрывались мхом. И в этой разрухе ярким пятном выделялись яркие, безумно дорогие вещи, которые лежали то тут, то там. Сплошной хаос! Кумарби за ними не следил. Своровал, поносил и бросил в одну кучу.

Иногда Кумарби сам не понимал, зачем воровал. Просто хотелось и все. Дальше он не задумывался.

Кумарби знал, что он сорока, потому что тащил все, что плохо лежало - видимо, вил какое-то дурацкое гнездо.

Кумарби нравилось выглядеть красиво, поражать всех, но за домом он совершенно не следил. Кумарби знал, это что-то значит, но лезть в дебри своей души совершенно не хотелось.

Кумарби залпом выпил содержимое кувшина и поморщился. Какая-то кислятина.

Где этот дурак?

Дурак - это Язилик. Что-то вроде слуги…

И дурак здесь - это не издевка, а простая констатация факта. У Язилика было не все в порядке с головой.

Вообще, Кумарби считал себя одиночкой - никто ему был не нужен. Даже слуги. Но года четыре назад Язилик просто пришел сюда да так и остался. Словно бродячая кошка. Кумарби пробовал его прогнать, но проще сдвинуть гору, чем объяснять дураку, а бить болезного рука не поднималась.

В итоге, Язилик остался. Он до сих пор продолжал жутко бесить, но со временем Кумарби к нему привык. Тот иногда был полезен в плане подай-принеси.

- Язилик! - прохрипел Кумарби, закашлявшись, а потом собрался и повысил голос, - Язилик!

Через несколько минут на лестнице послышался топот, и Язилик почти скатился со ступеней на пол.

Кумарби поморщился. На этот раз не от боли, а от внешнего вида Язилика. Тот не изменил себе. Напялил на себя несколько разноцветных халатов и нацепил на голову какой-то странный тюрбан. Или это ночной колпак?

Одним словом - жуть жутью.

- Вы звали, ваше злодейшество? - радостно прокудахтал Язилик, страшно скашивая глаза.

Ничего нового.

Сколько раз Кумарби просил не называть его так! Бесполезно! Как об стенку горох!

Пришлось смириться.

Злодейшество так злодейшество. Никто все равно не слышит.

- Почему ты оставил меня на полу? - перешел к насущному Кумарби, - У меня все тело теперь ломит!

- Я думал, хозяину так удобнее, - искренне удивился Язилик, - Сами же легли!

Ладно, этот вопрос отпадал.

Чего еще Кумарби ждал от дурака?

- Где ты, вообще, шляешься, пока твоему хозяину плохо? - проворчал себе под нос Кумарби, не ожидая ответа.

Но неожиданно Язилик сказал:

- Так я на Господ ходил смотреть. С балкона.

Что?

Совсем с ума сошел!

- Каких Господ? - нахмурился подозрительно Кумарби.

- Которые за воротами у нас стоят, - охотно пояснил Язилик.

Глаза Кумарби расширились. Неужели?

Оттолкнув с дороги Язилика, он бросился к лестнице и поспешно поднялся на второй этаж. Кумарби сам не понял, как вылетел на старый, прогнивший балкон.

И точно!

За воротами стоял Син фон Харран с таким видом, будто пришел к себе домой. Ни одного следа от раны, идеально прямая спина, ножны на плечах и неизменная, тугая коса…